Управление финансами
документы

1. Акт выполненных работ
2. Акт скрытых работ
3. Бизнес-план примеры
4. Дефектная ведомость
5. Договор аренды
6. Договор дарения
7. Договор займа
8. Договор комиссии
9. Договор контрактации
10. Договор купли продажи
11. Договор лицензированный
12. Договор мены
13. Договор поставки
14. Договор ренты
15. Договор строительного подряда
16. Договор цессии
17. Коммерческое предложение
Управление финансами
егэ ЕГЭ 2017    Психологические тесты Интересные тесты   Изменения 2016 Изменения 2016
папка Главная » Экономисту » Рынок капитала в России

Рынок капитала в России

Рынок капитала

Вернуться назад на Рынок капитала

Внимание!

Если Вам полезен
этот материал, то вы можете добавить его в закладку вашего браузера.

добавить в закладки

Все проблемы экстенсивного экономического роста были гиперболизированы во всех сферах экономики СССР. Типичной в этом отношении является девятая пятилетка (1971-1975 гг.) в нашей стране. Один процент прироста национального дохода был получен путем увеличения объема основных производственных фондов на 1,7 % и величины стоимости материальных затрат на 1,2 % . Каждый прирост национального дохода на 1/5 достигался за счет увеличения численности и на 4/5 за счет повышения производительности их труда. Как видно, в целом имел место затратный экономический рост.

Преодолеть затратный характер развития мешает отставание страны от среднего в мировой практике уровня использования сырьевых ресурсов. К этому нужно прибавить большую отсталость технологий, изношенность производственного оборудования, недостаточную квалификацию многих работников. За 1986-1990 гг. износ производственных основных фондов возрос с 38 % до 41 %. Фактически сроки службы промышленного оборудования вдвое превышают нормативные.

На хозяйственном развития страны отрицательно сказываются диспропорции в размещении сырьевой и топливно-энергетической базы. Подавляющая часть промышленного производства (более 2/3) сосредоточена в Европейской части, где имеется менее 1/3 всех природных ресурсов. Добыча же топливно-сырьевых продуктов в районах Крайнего Севера и к востоку от Урала ведет к их удорожанию в 1,5-2 раза. Стала падать добыча угля, нефти, железной руды и других природных средств производства.

В 80-е годы в нашей стране осложнилась и демографическая ситуация.


У нас низка рождаемость при сравнительно высокой смертности, почти наполовину снизился прирост трудовых ресурсов. Страна впервые стала перед проблемой увеличения выпуска продукции без всякого прироста трудовых ресурсов.

Приватизация

Один из самых спорных моментов в новейшей экономической истории России. Большое количество активов страны перешло из государственной собственности в частную.

Приватизация государственной социалистической собственности - это процесс передачи (на возмездной или безвозмездной основе) ресурсов и предприятий, принадлежащих государству или местным органам власти частным лицам или их группам, организованным в разных юридических формах для совместного хозяйствования (товарищества и общества).

Фактически первой приватизацией государственной социалистической собственности как особой формы и стадии первоначального накопления капитала была нелегальная деятельность «цеховиков».

Это были «социалистические» предприниматели, осуществлявшие свою деятельность в недрах социализма на средствах производства и с использованием ресурсов социалистических по форме предприятий с целью извлечения частной прибыли. Естественно, это была полностью нелегальная, противозаконная деятельность, преследовавшаяся органами правопорядка. Существуют только экспертные оценки масштабов такой деятельности. Можно сослаться лишь на одну официальную оценку Госкомстата России масштабов доходов, полученных за счет различного рода несоциалистической деятельности. По этой оценке, уже в 1980 г. 1/16 часть всех доходов населения СССР была предпринимательским, то есть нетрудовым, доходом.

В России ваучеры оказались сконцентрированными в руках немногих. Идеологи такой приватизации госсобственности при этом ссылались на один из тезисов западной экономической теории: неважно, каким будет новый частный собственник, важно, чтобы он появился как можно скорее. Лишь затем рынок, конкуренция выдвинет на авансцену эффективного собственника. Вполне вероятна правильность этого постулата, если его рассматривать абстрактно. В российских же условиях такой подход привел к ряду явно негативных последствий долговременного характера.

Другим аргументом в пользу реализации такой модели и практики ваучерной приватизации было утверждение о том, что у населения и предприятий не было средств на выкуп крупных и средних предприятий. Однако в ряде других стран, проводивших ваучерную приватизацию, в которых население также было не в состоянии выкупать крупные и средние предприятия, решение оказалось не таким разрушительным для их экономик. Кроме того, ряд событий последовавшей затем в России денежной приватизации еще убедительнее доказал лукавство тех, кто отстаивал указанный тезис.

К середине 1994 г. в России было приватизировано около 100 тысяч предприятий - чуть больше 2/3 всех промышленных предприятий страны, примерно 40 млн. человек стали владельцами акций, чуть больше 1 млн. человек стали владельцами малого бизнеса.

Если доля государственных основных фондов (капитала) во всех основных фондах страны в 1990 г. превышала 91% (остальное пришлось в основном на колхозно-кооперативные организации), то в 1994-1995 гг. она снизилась до 42-44% (разница в оценках - результат использования разных цен в связи с учетом переоценок основных фондов в 1994-1995 гг.).

Денежная приватизация началась в России формально с 1 июля 1994 г., в большинстве других постсоциалистических стран примерно в те же сроки. Проводилась и проводится она неровно, если судить по доходам бюджета от продажи государственного имущества. Однако по сравнению с ваучерным этапом приватизации эти доходы в годовом долларовом исчислении возросли в среднем в 2-3 раза. В денежной приватизации в России можно выделить два подэтапа.

За период денежной приватизации государство продало еще примерно половину имущества, оставшегося у него после ваучерной приватизации.

Среди других массовых форм первоначального накопления капитала в России после приватизации госсобственности следует выделить разовую отмену государственной монополии на внешнюю торговлю в тогдашних особенных условиях вхождения российской экономики в мировую экономику. Например, в начале 90-х гг. превышение мировых цен на многие виды продукции, особенно нефть и газ, ряд других сырьевых товаров, над внутренними российскими ценами было почти стократным. В этих условиях простая отмена монополии внешней торговли и формальное акционирование предприятий-экспортеров давала им мгновенные миллиардные доходы без каких-либо изменений в производстве, технологии, управлении, сбыте.

Специфический характер российской приватизации (высокая степень криминализации, подразумевавшая, конечно же, и высокую степень коррумпированности государственных органов, занимавшихся организацией и проведением приватизационных процедур) непосредственно связан с нелегитимностью прав на приобретенные в ходе ее проведения крупные хозяйственные активы. Кроме того, многочисленные случаи приватизации не по закону, а «по указу» (даже когда это в принципе допускалось законодательством при достаточно широком его толковании) уже сами по себе, независимо от наличия или отсутствия в них элементов коррупции, также снижают уровень легитимности прав собственности. Хаотичность приватизации, отсутствие простых и четких правил, соблюдаемых всеми участниками процесса (что является обязательным элементом при оценке его результатов как справедливых и честных), запутанность и нестабильность процедур — все это, безусловно, породило в общественном сознании восприятие приватизации как несправедливой и, следовательно, подлежащей возможному пересмотру.

Помимо процедурных вопросов, немалое значение имел и вопрос о размерах компенсации, которую государство в качестве собственника приватизируемых активов получало за отказ от своих прав на соответствующие активы. Понятно, что взвешенно и добросовестно оценить, насколько справедлив конкретный размер компенсации по тем или иным объектам, чрезвычайно сложно. По мнению некоторых экономистов, в силу ряда факторов и специфики экономических и политических реалий начала 1990-х годов практически определить величину «справедливой» цены было невозможно, а диапазон экономически оправданных оценок приватизируемых объектов был чрезвычайно широк. Соответственно, с этой точки зрения говорить о том, что приватизация проводилась по многократно заниженным, «бросовым» ценам, нет серьезных оснований.

Есть, однако, и альтернативная позиция. Государство обязано было, несмотря на все методологические и технические сложности, в том числе изложенные выше, установить некий минимальный уровень цен на приватизируемые объекты. Этот уровень должен был бы отражать их реальную ценность при нормальном использовании в нормальных условиях и не допускать передачи объектов в частную собственность без получения бюджетом адекватной компенсации. Если хозяйствующие субъекты были не способны или не желали заплатить установленную цену, то государство обязано было эффективно использовать данные объекты в рамках государственного сектора до тех пор, пока для их приватизации не созреют условия, приемлемые для общества. В любом случае, согласно этой точке зрения, государство не должно было поддаваться паническим настроениям и шантажу со стороны недобросовестных претендентов на государственную собственность и отдавать принадлежащие ему объекты исходя из произвольно установленных самим же государством жестких временных ограничений и предельных сроков. Получила распространение точка зрения, что «большая» приватизация была осуществлена фактически в форме раздачи бывшей государственной собственности ограниченной группе физических лиц. Другими словами, большинство населения страны, в том числе политически активная его часть, убеждены, что крупнейшие российские предприятия, в первую очередь добывающего комплекса, приобретены первыми (а в большинстве случаев и теперешними) их собственниками практически за бесценок, а некоторые из них, ставшие благодаря контролю над этими предприятиями богатейшими гражданами России, являются фактически «назначенными миллиардерами».

Однако крупные недостатки проведения приватизации не сводятся только к криминализации, коррупции и хаотичности процесса. Общество могло бы и смириться с этим, если бы была создана структура распределения собственности, обеспечивающая, с одной стороны, эффективное использование основных хозяйственных активов для более или менее сбалансированного (по отраслям и регионам) экономического роста, а с другой — возможность для большинства населения так или иначе получить свою долю от ее результатов.

На практике же возникший вследствие приватизации частный сектор российской экономики оказался неспособным решить ряд важнейших с точки зрения большинства населения задач. Прежде всего, был несостоятельным тезис о заведомо высокой эффективности управления активами на частных предприятиях. Активы, находящиеся в частной собственности и имеющие конкретных персонифицированных владельцев, дают эффект только в определенных условиях: конкуренция, жесткие рамки закона, охраняемые государственной властью, направление энергии частнохозяйственной деятельности в сферы, не оказывающие угнетающего воздействия на развитие остальной экономики и общества.

Из-за отсутствия таких условий большая часть представителей российского крупного частного капитала активно использовала для личного обогащения финансовые потоки, связанные с обслуживанием государственных финансов, экспортом сырья, и «улавливала» личные доходы наиболее обеспеченных слоев российского населения посредством предоставления им торгово-финансовых услуг. Частные инвестиции в реальный сектор начали приобретать заметные размеры только после финансового кризиса 1998 г., вызванного в числе прочего падением цен на основные товары российского сырьевого экспорта, что сократило возможности сравнительно легкого «отъема денег» у государства и населения. Это побудило представителей крупного бизнеса инвестировать часть своих средств в менее прибыльные сферы деятельности, в том числе в обрабатывающую промышленность.

Вывоз капитала из России

Хотелось бы упомянуть миграцию капитала за рубеж как существенный фактор формирования спроса и предложения на рынке России. Уже в конце 1980-х годов в СССР начался нелегальный вывоз капиталов из России. В 1990-е годы эта тенденция преобладала. Капиталы бессистемно инвестировались в виде ссудного капитала (банковские счета), в некоммерческую недвижимость или просто «проедались» за границей. Характер вывоза капиталов из России принципиально изменился – наметился явный крен в сторону наращивания предпринимательского капитала.

По данным ЦБ РФ, характеризующим международную инвестиционную позицию, накопленные прямые инвестиции российских резидентов за рубежом составили 209,6 млрд. долл., что в десять раз превышает аналогичный показатель. Они возросли на рекордные 62,9 млрд. долл. Эти цифры на порядок выше официальных показателей вывоза прямых инвестиций, хотя и не строго сопоставимы с ними.

Зарубежные инвестиции и полученные с их помощью зарубежные активы начинают играть особую роль в российской экономике, в которой появились и успешно развиваются первые отечественные ТНК. Как следствие, в нашей стране формируется весьма своеобразная, параллельная внешняя экономика, которая тесно связана с внутренней и оказывает все большее влияние на ее развитие, способствуя ее интеграции в глобальную экономику. Это явление характерно для всех стран, активно участвующих в глобализационных процессах.

В экономической литературе получил распространение термин «вторая экономика», обозначающий экономическое пространство, образуемое сетью международного производства". Как отмечает А. Кузнецов, «по сути, деятельность ТНК ведет к образованию у стран за их пределами „второй экономики". В нее перетекает часть ресурсов из национальной экономики, зато обратно возвращаются доходы от капиталовложений и ввозятся товары, раньше производимые с большими издержками в самой стране. В итоге политические и экономические границы государств все меньше совпадают».

Можно говорить о возникновении параллельной внешней экономики, которая является не антиподом, а органичной составной частью внутренней (национальной) экономики страны, которая de facto контролируется и является составной частью российских холдингов и компаний.

Приобретение зарубежного актива дает дополнительные материальные выгоды при заимствованиях на международных рынках (снижает их стоимость) и проведении IPO (увеличивает спрос и повышает цену размещения).

В некоторых случаях, когда государственные органы сами являются инвесторами в иностранные активы, бюджет напрямую получает прибыль от их деятельности. Так, находившаяся на балансе Росимущества 50-процентная доля в российско-вьетнамском СП «Вьетсовпетро» принесла федеральному бюджету 761,7 млн. долл., что составило весомую часть всех поступлений от использования государственной собственности.

Таким образом, зарубежная экспансия часто обеспечивает синергетический эффект для развития всего бизнеса материнской компании, что положительно влияет на всю российскую экономику.

Но важнее другое. Приобретение зарубежных активов становится необходимым условием выживания в современной конкурентной борьбе. Согласно ряду прогнозов, в ближайшей перспективе в отдельных отраслях погоду будут делать несколько крупных корпораций. Поэтому у российских компаний осталось не так много времени, чтобы стать глобальными за счет покупки зарубежных активов или слияния с крупными зарубежными игроками. Это понимает и высшее руководство страны, которое фактически поставило задачу создать национальные компании международного масштаба во всех отраслях экономики. Как отмечал в июне 2007 г. на XI Петербургском экономическом форуме президент РФ В. Путин, «мы заинтересованы в расширении российских инвестиций за рубежом и дальше, а также в обмене активами с международными партнерами на взаимовыгодных условиях. Это тот путь, по которому уже сейчас идут российские компании».

Стать глобальными планируют ведущие компании мобильной связи. АФК «Система» намечает в ближайшие два-три года слиться с крупной зарубежной компанией. Компания Altimo неоднократно заявляла, что хочет стать партнером крупного международного оператора. По некоторым оценкам, в настоящее время российские компании контролируют не менее 3/4 рынка мобильной связи в странах СНГ.

«ЛУКойл», уже имеющий активы в 19 странах, в своей перспективной стратегии развития планирует направить 1/3 инвестиций на приобретение активов в основном за границей. В области добычи компания надеется получить активы и контракты в Ираке, Центральной Азии, Латинской Америке. Расширится розничная сбытовая сеть в Европе. Намечается увеличить долю зарубежной нефтепереработки с менее 30% в настоящее время до 44%.

Занимающий второе место в мире по объемам продаж среди нефте- и газодобывающих компаний «Газпром» также стремится участвовать в проектах по разведке, добыче, транспортировке и сбыту углеводородов в третьих странах в рамках стратегии глобального присутствия компании на мировом рынке нефти и газа, используя при этом как участие в конкурсах и аукционах, так и операции обмена активами. Особую задачу для него представляет работа по включению газа стран Центральной Азии в свой ресурсный портфель. В перспективе «Газпром» не исключает приобретение разнообразных энергетических активов в Европе, а также акций регазифика-ционных терминалов и других газовых активов в США, что связано с планами монополии по строительству мощностей по сжижению газа в России. Первостепенный интерес для «Газпрома» представляют шельфы таких развивающихся стран, как Венесуэла, Вьетнам, Индия и страны Прикаспийского региона. При этом стратегия компании предусматривает создание всей производственной цепочки — от добычи до сбыта углеводородов на новых для компании зарубежных рынках.

«Роснефть» рассчитывает в среднесрочной перспективе войти в пятерку крупнейших мировых корпораций по капитализации. Для приобретения статуса серьезной международной компании она планирует приобретение зарубежных активов в нефтедобыче и нефтепереработке. Например,компания заключила соглашение с китайской CNPC о создании СП «Восток Энерджи», которое построит в Китае НПЗ и около 300 заправочных станций. «Роснефть» подписала соглашение о стратегическом сотрудничестве с Royal Dutch Shell. В его рамках англо-голландская компания может получить доступ к новым месторождениям в России, взамен «Роснефть» станет совладельцем одного из европейских НПЗ.

Будут предпринимать попытки стать глобальными уже созданные или формирующиеся российские авиастроительная, судостроительная корпорации, корпорация по нанотехнологиям, «Атомэнергопром». Например, стоимость активов «Атомэнергопрома», в уставный капитал которого на первом этапе будут внесены пакеты акций 30 компаний, в том числе «Техснабэкспорта», ТВЭЛа и «Атомэнергомаша», составит 40—50 млрд. долл. с перспективой роста до 100 млрд. долл. Это сделает компанию серьезным конкурентом таких крупнейших игроков мирового рынка, как Westinghouse Toshiba (капитализация 24,3 млрд. долл.), альянс французской Areva (37,8 млрд. долл.) и немецкого Siemens (108,6 млрд. долл.), General Electric (368,5 млрд. долл.), которая хочет создать стратегический альянс с Hitachi (25,9 млрд. долл.).

Помимо положительного воздействия, параллельная внешняя экономика оказывает и определенное негативное влияние па развитие внутренней экономики. Это вполне ожидаемо, так как корпоративные интересы нередко не совпадают с государственными.

Особенностью параллельной внешней экономики является концентрация в ней финансовых прибылей за счет трансфертных цен в рамках одних холдингов или специальных договорных цен с трейдерами, формально не зависящими от материнских компаний. В результате существенно сокращается налоговая база российского бюджета.

Если судить по количеству работающих за рубежом компаний, связанных с российским капиталом, то можно сказать, что основу внешней экономики России составляют офшорные компании. Общее число офшоров, созданных российскими резидентами, оценивалось в 50 — 60 тыс., а в настоящее время — до 100 тыс. (3,5 — 4% всех имеющихся в мире офшоров). При этом за последние годы российский офшорный бизнес существенно изменился. Основной задачей создания офшоров было сокрытие вывезенных из России капиталов, а уход от налогов был вторичной задачей. Причины массового спроса на офшоры объясняются вовсе не высокими ставками российских налогов — подоходного и налога на прибыль. В России они были и остаются значительно меньшими, чем на Западе (для сравнения: подоходный налог в Италии — 66%, Дании — 61, Франции — 57, Швейцарии — 57, Германии — 53, Австрии — 50, Англии — 40%; в России было 12—20 — 30, сейчас — 13%).

В 2000-е годы в связи с расширением зарубежной экспансии российского бизнеса стала проявляться тенденция использования офшоров в качестве органичных элементов российских холдингов, которые во все большей мере применяются, во-первых, для легальной минимизации налогообложения и, во-вторых, для повышения эффективности управления их хозяйственной деятельностью в России и за рубежом.

К отрицательным факторам влияния внешней экономики с точки зрения национальных интересов относится и то, что она поглощает значительную часть финансовых ресурсов российского бизнеса, ограничивая их вложения внутри страны.

Нужно ли ограничивать зарубежную экспансию российского бизнеса? Это явление — объективный процесс, обусловленный тенденцией к рыночной глобализации мировой экономики и усиливающейся интеграцией с ней российского бизнеса. Приняв ограничительные меры, можно загнать часть соответствующих финансовых потоков в «теневое» русло, причем в масштабах, превышающих отток капитала, но каких-либо ощутимых позитивных результатов на этом пути добиться нельзя. Кроме того, зарубежная экспансия, как отмечалось выше, помогает решать важные государственные задачи. Не случайно некоторые западные политики и компании — прямые конкуренты российского бизнеса — активно выступают за то, чтобы российские компании инвестировали у себя в стране.

В то же время, учитывая негативные последствия зарубежной экспансии российского бизнеса и развития параллельной внешней экономики, необходимо разработать и проводить взвешенную политику в этой области.

Можно выделить два главных ее направления:

— государственная поддержка зарубежной экспансии отечественного бизнеса;
— рыночные и административные меры, способствующие сокращению неоправданного оттока капитала из России и сближению внутренней и внешней экономики.

Практически все страны оказывают поддержку на государственном уровне своим компаниям при их зарубежной экспансии. Это связано с ужесточением конкуренции на важнейших мировых рынках и, как следствие, усилением государственного протекционизма. В России на сегодняшний день не существует продуманной государственной политики в отношении инвестиционной экспансии бизнеса. Хотя господдержка российских корпоративных структур в реализации их зарубежных проектов в последние годы усилилась, целостности и последовательности такой политике недостает. Естественно, это серьезно уменьшает шансы российского капитала по сравнению с конкурентами из других стран, пользующихся такой господдержкой.

Рассматривая народнохозяйственную динамику на рубеже двух столетий, Ю. Винслав, д.э.н., профессор, проректор Университета менеджмента и бизнес-администрирования, президент Международной академии корпоративного управления, выражал сомнения в обоснованности восторженных оценок постдефолтного экономического, в том числе промышленного, роста, отмечал его негативные моменты, обстоятельный анализ которых впоследствии дал мотивы квалифицировать его как «псевдовосстановительный», рост «без развития» и даже «с антиразвитием».

В докладе ГУ-ВШЭ «Российская промышленность на перепутье: что мешает нашим фирмам стать конкурентоспособным» хорошо показаны инвестиционные тренды. Более 1/3 крупных и средних предприятий не инвестировали в основной капитал. Еще примерно 20% фирм осуществляли незначительные инвестиции, которые были ниже уровня, необходимого для простого воспроизводства (уровень амортизационных отчислений). Таким образом, только 45% фирм вели инвестиционную деятельность в объемах, теоретически допускающих расширенное воспроизводство. Однако из-за низкой балансовой стоимости многих существующих фондов для их расширенного воспроизводства были необходимы суммы, значительно превышающие амортизационные отчисления.

Больше 50% инвестиций в оборудование приходилась на закупку импортной техники. Только на предприятиях некоторых отраслей машиностроения и в химическом производстве доля отечественного оборудования в инвестициях превышала половину. При этом, чем более конкурентоспособно предприятие и чем более оно инвестиционно активно, тем выше доля импорта в закупаемом оборудовании. В группе инвестиционно активных конкурентоспособных предприятий доля импортного оборудования превышает 70%. Можно предположить, что отечественное оборудование в основном используется для простого воспроизводства (замена действующего, капитальный ремонт), в то время как расширение мощностей идет преимущественно за счет импортируемой техники.

Примечательно, что предприятия практически не используют такой источник капитала, как фондовый рынок. Не готовы они и к привлечению внешних стратегических инвесторов. Чем выше уровень конкурентоспособности, тем более негативно оценивают респонденты перспективы привлечения внешнего стратегического акционера. В группе наиболее конкурентоспособных такую возможность готовы при определенных условиях рассматривать только 15 — 19% от числа предприятий, где имеется собственник с блокирующим/контрольным пакетом акций. В группе с низкой конкурентоспособностью интерес к привлечению внешнего акционерного капитала за счет продажи блокирующего/контрольного пакета несколько выше, но положительные ответы даны лишь в 23—26% случаев.

Продолжилась тенденция перехода от экономического роста, детерминированного экспортом и потребительским спросом, к инвестиционному росту. Для инвестиций, особенно иностранных, характерна позитивная динамика. Были отработаны две принципиальные модели восстановления госконтроля над ключевыми активами – через судебную процедуру (модель «ЮКОСА») или посредством выкупа (модель «Сибнефти»). Прирост инвестиций в основной капитал с послекризисного года составил в среднем 12% в год – четкий положительный тренд. Так, половину стоимости импорта составил импорт машин и оборудования. При этом, тем не менее, отмечается нарастающее технологическое отставание отечественной экономики, в том числе и в топливно-сырьевом секторе. Инвестиционный капитал не вполне доступен – средняя ставка по кредитам в России составила 12%, при этом для малого и среднего бизнеса она почти всегда была более 15%.

При этом следует отметить ускоренный, явно гипертрофированный — на фоне очевидного общего недофинансирования технического перевооружения обрабатывающих производств — рост финансовых вложений организаций. Общая абсолютная величина таких вложений впятеро превысила размеры инвестиций в основной капитал, причем рост краткосрочных финансовых инвестиций почти вдвое опередил рост долгосрочных; вкупе с отмеченной деформацией инвестиционного потока это свидетельствует об ослаблении корпоративных стимулов к обновлению производственного аппарата.

Сохранялась и негативная тенденция отвлечения ресурсов от этого обновления по линии наращивания «прочих» инвестиций за рубеж (на «прямые» и «портфельные» зарубежные инвестиции российских организаций пришлись всего 5%); из них 60% оказались перечисленными на банковские депозиты.

Не лучшим образом на потенциале отечественной индустрии сказалось и пролонгирование тенденции роста ввоза в страну машинотехнической продукции. Доля машин, оборудования и транспортных средств в общем объеме импорта в РФ.. Еще больше «впечатляет» динамика собственно импорта: около 50% прироста при примерно 40%. Превращение этой конкретной тенденции в долговременный тренд практически гарантирует технологическое отставание российских машиностроителей от лучших зарубежных компаний, не говоря уж о провоцировании зависимости отечественных потребителей иностранной техники от ценовой политики иностранных поставщиков и субъектов сервисного обслуживания. Некоторые экономисты, правда, полагают, что ввозить средства производства априори лучше, чем предметы потребления. Думается, однако, что это относится только к тем необходимым для развития отечественной экономики средствам производства, аналогов которых в стране не создается и развертывание производства которых в России затруднено.

Несмотря на все громче звучащие в последние годы призывы властей и представителей бизнес сообщества к приданию экономике «инновационного» вектора развития, тенденция повышения роли промышленно ориентированных НИОКР. (как и ранее) отсутствовала. И неудивительно: удельный вес затрат на эти исследования и разработки в общей структуре инвестиций в нефинансовые активы составил мизерную величину в 0,3% при том, что удельный вес выполнявших их промышленных организаций в общем числе организаций индустрии не превышал 0,16— 0,17%.

Объемы инвестиций все еще недостаточны для нормального воспроизводства технической базы. Также отсутствовали позитивные изменения в направлениях инвестиционной деятельности, являющиеся ключевым фактором совершенствования промышленной структуры. Так, доля обрабатывающих производств в структуре инвестиций в основной капитал составила лишь 16,7% и даже несколько сократилась в сравнении с аналогичным периодом. (17,5%). Не изменились к лучшему значения данного показателя по производству машин и оборудования (включая электронное, оптическое и электрооборудование) и по выполнению НИОКР. При сохранении явно нерациональных соотношений между финансовыми вложениями и инвестициями в нефинансовые активы (первые по-прежнему пятикратно превышали вторые) оказалась законсервированной и неблагоприятная пропорция между долгосрочными и краткосрочными финансовыми вложениями (первые меньше вторых в 3,5 раза) в обрабатывающей сфере.

В очередной раз сюжет об абсолютно неудовлетворительном качестве нынешней макроэкономической динамики, которую совершенно напрасно громко именуют «восстановительным ростом», акцентировался участниками обсуждения президентского послания парламентариям, бюджета и социально-экономического курса федеральных властей. «Восстановительный» рост, — подчеркивал один из участников обсуждения, — на самом деле есть соотносимый с позорно низкой исходной базой и «надуваемый» нефтедолларами рост «без развития» и даже «с антиразвитием», т.е. сопровождаемый дальнейшей деградацией научно-производственного и человеческого потенциалов страны, усилением ее территориальной дезинтеграции и ухудшением ее мирохозяйственных позиций (закреплением России на глобальной сырьевой периферии)». То есть фактически по-прежнему наблюдался существенный недостаток инвестиций в реальный сектор экономики на фоне благоприятных макроэкономических показателей по стране.

Экономист А.Селезнев отмечает, что в России существует возможность прямого стратегического инвестирования в народное хозяйство. Благодаря накоплению доходов от нефти и газа, инвестиционному ресурсу бюджетов всех уровней, средств частных инвесторов. Однако пока средства вкладываются преимущественно в ценные бумаги иностранных эмитентов. На взгляд автора, очевидна необходимость резкого увеличения объемов и доли прямых государственных инвестиций в приоритетные сектора экономики при сокращении доли портфельных.

Одним из современных трендов не только в национальных, но и в международных масштабах является долгосрочная аренда средств производства, или лизинг.

Относительно иностранных инвестиций тенденция следующая: концентрация преимущественно в отраслях с высокой оборачиваемостью капитала — в торговле и общественном питании (32% общего объема инвестиций) и в незначительном масштабе в других отраслях экономики. Определенный избыток капитала в странах-донорах, а также потребность в продвижении своих товаров на новый, емкий российский рынок обусловливают заинтересованность нерезидентов в приобретении контроля над секторами российской экономики, ориентированными прежде всего на удовлетворение быстро растущего потребительского спроса. «Захват» новых рынков, занятие на них монопольного положения, преодоление таможенных барьеров, использование более дешевых факторов производства на внутреннем рынке, установление контроля над предприятиями-конкурентами — в последние годы эти факторы заставляли иностранных инвесторов активно приобретать доли участия в капитале российских компаний.

Прагматичность целей нерезидентов в России, связанных преимущественно с установлением контроля над бизнесом, а не с реальным его развитием, подтверждается крайне консервативным отношением иностранцев к вложениям средств в обновление основного капитала приобретенных предприятий. Например, в 1999—2005 гг. основные фонды в Российской Федерации выросли лишь на 3,3% (а по отраслям, производящим товары, даже снизились на 1,2%), в то время как объем прямых иностранных инвестиций увеличился за тот же период в 5,6 раза

Складывается впечатление, что, захватив контроль над значительной частью высокорентабельного бизнеса в России и «отвоевав» рыночные ниши у отечественных производителей, иностранные инвесторы и российские предприниматели, вывезшие капиталы за рубеж, потеряли интерес к дальнейшему развитию производства в нашей стране, импорту технологий и высокотехнологичного оборудования. В целом позитивная тенденция притока прямых иностранных инвестиций в ряде случаев обернулась для России не импортом реального капитала и обновлением устаревших фондов, а эксплуатацией национальных ресурсов и дальнейшей деградацией производственного потенциала. Так, под видом выплаты процентов, дивидендов и прочих доходов на привлеченный капитал все возрастающая часть прибыли отечественных предприятий, в первую очередь промышленных, выводилась за рубеж. Отношение выплаченных частным сектором отечественной экономики доходов нерезидентам к полученному сальдированному финансовому результату в промышленности.

Еще более парадоксальной представляется ситуация с привлечением прямых инвестиций при анализе уровня проникновения иностранного капитала на отечественный рынок. В результате активного приобретения иностранными инвесторами долей участия в российских компаниях оцененный удельный вес нерезидентов в акционерном и прочем капитале отечественных компаний составил около 50%. Таким образом, в некоторых отраслях отечественная экономика приблизилась к порогу экономической безопасности. Иными словами, страна продает часть сформированного национального богатства, теряя известную долю хозяйственного суверенитета.

При этом экономика России почти ничего не получает взамен от остального мира, ее практически не включают в свои технологические цепочки крупные транснациональные корпорации, то есть ни одно из естественных конкурентных преимуществ России — высокое качество рабочей силы, значительный индустриальный потенциал — не находит достойного применения в полноценном включении страны в международную систему разделения труда. Глобальные концерны в нашей стране готовы лишь создавать инфраструктуру для доведения продукции потребительского назначения до конечного пользователя (например, всевозможные торговые сети) и организовывать незначительную по глубине переработку сырья, опять же для нужд потребительского рынка (пошив обуви, выпуск продукции пищевой и легкой промышленности).

Второй особенностью динамики прямых инвестиций в Россию является сформировавшийся в нашей стране своеобразный механизм их «мультипликации». На фоне небольшого объема притока иностранного капитала и невысоких прибылей их сумма была незначительной, реинвестированные доходы составили львиную долю в общем объеме статьи «прямые инвестиции» их доля приближалась к 50%. Иными словами, если абсолютная величина прямых инвестиций, фиксируемая по данным платежного баланса составила 79,9 млрд. долл., то реальный приток денежных и материальных ресурсов, направляемых в пользу резидентов в рамках долгосрочного участия в российских предприятиях, оценивается лишь в 28,3 млрд. долл. Принимая же во внимание то, что, как отмечалось выше, около половины от этого объема составляли инвестиции отечественного происхождения (капитал, вывезенный ранее из России), собственно «иностранный» приток прямых инвестиций в течение данного периода не превысил 14-15 млрд. долл.

Третьей особенностью притока прямых инвестиций в Россию выступает крайне низкая доля иностранных ресурсов, реально направляемых в экономику. Специфический способ приватизации, избранный в нашей стране (через залоговые аукционы), практически лишил ее возможности привлекать иностранные инвестиции посредством вложения средств нерезидентов (как в виде денег, так и в виде товарных ценностей) в капитал вновь образованных предприятий. Скупленные новыми собственниками за бесценок акции рентабельных российских компаний, подорожавшие в несколько раз после выхода на рынок, впоследствии лишь перепродавались другим собственникам. Реальные вложения иностранцев во вновь созданные предприятия не носили массового характера. Отечественные компании стали прибегать к доразмещению своих акций (IPO) в целях привлечения реального иностранного капитала.

Российскими компаниями в рамках IPO было размещено акций на сумму около 22 млрд. долл. При этом большая их часть предназначалась для размещения на международных площадках, тогда как для внутреннего рынка выпуск фондовых ценностей был осуществлен лишь на 2 млрд. долл. Казалось бы, такую форму привлечения капитала нужно только приветствовать, ведь, как подчеркивалось выше, именно она обеспечивает реальное вливание в национальную экономику финансовых и товарных ценностей. Однако, пришлась наибольшая доля новых размещений акций (16,7 млрд. долл.), а удельный вес IPO в общем объеме привлеченных сектором нефинансовых предприятий прямых инвестиций в форме участия в капитале достиг рекордного уровня — около 60%, по итогам года иностранное участие в капитале российских компаний выросло лишь на 8,9 млрд. долл.

Основной причиной низкого объема привлечения прямых инвестиций в форме участия в капитале являлись массированные изъятия нерезидентами ранее сделанных вложений (объем продаж российских акций составил 19,2 млрд. долл.). То есть, приобретая российские акции на этапе IPO, иностранные инвесторы впоследствии перепродавали их резидентам по более выгодным ценам, в результате иностранный капитал фактически замещался отечественным. Общий объем привлечения иностранного капитала в рамках IPO российских компаний даже не смог компенсировать изъятий прямых инвестиций нерезидентами за тот же период. Таким образом, можно предположить, что, участвуя в размещении российских IPO, иностранные инвесторы преследовали своей основной целью не инвестирование в реальный сектор отечественной экономики, а проведение краткосрочной спекулятивной игры. Данный факт косвенно подтверждают и опросы менеджеров крупных иностранных инвестиционных фондов, проводимые компанией Reuters. Тактика казначеев этих институциональных инвесторов применительно к российским акциям за рубежом состоит в выборе вида позиции (короткой или длинной) в отношении приобретаемых российских активов, но никак не в долгосрочном развитии покупаемого предприятия.

Проведенный А.Навоем анализ позволяет сделать несколько выводов:

1.Масштабы привлечения Россией прямых иностранных инвестиций существенно переоценены. Цифры растущих долгосрочных вложений иностранцев имеют мало общего с реальными международными денежными и товарными потоками, поступающими в отечественную экономику. Большие значения статьи «реинвестированные доходы» в России, природа которых кроется в высокой рентабельности отечественных добывающих производств с иностранным участием, а также весомое участие в формировании статьи «прямые иностранные инвестиции» капитала отечественного происхождения существенно искажают размеры собственно прямых иностранных инвестиций. С учетом того, что в развивающиеся страны и в страны с переходной экономикой поступило прямых инвестиций на сумму около 2 трлн. долл., на долю нашей страны пришлось менее 1% привлеченных долгосрочных международных ресурсов.

2.В силу принятой методики в странах с достаточно высокой рентабельностью производства и значимой долей капитала, принадлежащего в национальном бизнесе нерезидентам, с определенного момента прямые иностранные инвестиции начинают генерировать «сами себя» и теряют связь как с реальными денежными потоками, так и с собственно инвестициями в основные производственные фонды. По-видимому, именно такая ситуация сложилась и в экономике России, где относительно небольшой объем первоначальных прямых вложений нерезидентов сформировал волну «сгенерированных» прямых инвестиций, фактически отражающих не реальные денежные потоки, а прибыль, полученную отечественными предприятиями, пропорционально участию нерезидентов в их капитале.

3. Современные прямые инвестиции слабо связаны с реальными вложениями в обновление производственных фондов приобретаемых предприятий. Лишь относительно небольшая их часть — на этапе первичного формирования капитала подконтрольного предприятия и до размещения его акций — создает предпосылки для расширения производственной базы компании. Все остальные операции с акциями, подпадающие под определение прямых инвестиций, обусловливают лишь переход права собственности от одних собственников к другим и не влияют на ресурсы предприятия. В России, в силу исторических причин, иностранный капитал практически не участвовал в формировании производственной базы вновь создаваемых предприятий, а участие нерезидентов в доразмещении акций российских компаний определяется преимущественно спекулятивными соображениями. Как следствие, лишь небольшая часть «новых» прямых иностранных инвестиций трансформируется во вложения в производственные фонды отечественных предприятий.

Финансовый кризис

Нельзя не сказать о текущем кризисе мировой «доллароцентричной» финансовой системы, кризисе ликвидности, оказывающем сильнейшее влияние на мировые рынки в целом и на Россию в частности.

Главные непосредственные проявления кризиса — всеобщие банковский кризис и падение фондово-биржевых индексов, а также «зашкаливание» американского госдолга; главные ближайшие последствия — рецессионные процессы в производстве, соответственно падение цен на энерго-сырьевые и их взлет на критически значимые, в том числе продовольственные, потребительские товары, рост безработицы и сокращение реальных доходов наемных работников. При этом усилия российского правительства направлены, прежде всего, на бюджетную поддержку «финансовых рынков», а также пиар обеспечением этой деятельности и «умиротворением» общественного сознания: утверждается, что Россия остается и останется «островом стабильности», «тихой гаванью» и т.п., что ничего похожего на дефолт ныне быть не может (хотя частичный дефолт налицо) и что «рядовому россиянину» эксцессы на зарубежных и отечественном фондовых рынках ничем не грозят.

И в гораздо меньшей степени осуществляется поддержка и так-то стагнирующего благодаря постсоветским реформам реального сектора экономики.

Поскольку большинство отечественных предприятий в решающей мере финансируется не с фондового рынка, а за счет кредитов, причем в основном зарубежных, то при падении капитализации предприятий моментально актуализируется вопрос о недостаточном залоговом обеспечении взятых кредитов. Кредиторы начинают требовать увеличения залогов, благо, что соответствующая возможность в договорах кредитования изначально закладывается. И здесь у предприятий, у их наемного персонала, у бюджетов и социальных фондов возникают серьезные проблемы. А поскольку кредиты нередко берутся предприятиями вследствие острого дефицита ресурсов для императивных воспроизводственных нужд, нет возможности от этих кредитов отказаться и быстро их погасить.

При этом совокупный объем накоплений в в центробанковских золотовалютных резервах и в наследниках Стабилизационного фонда, примерно равен суммарным валютным долгам хозяйствующих субъектов России.

То, что критическая масса отечественных предприятий, производящих материальные ценности, испытывает по результатам своей хозяйственной деятельности нехватку денег, избыток коих одновременно наличествует у Центробанка, означает необоснованное изъятие ресурсов из реального сектора экономики в пользу сектора финансового. Если бы аккумулированные средства использовались на общее благо, т.е. на развертывание транспортной инфраструктуры, развитие отраслей социальной сферы, и т.п., можно было бы говорить об «объективной» — в силу быстрого и высококачественного роста — напряженности с денежными ресурсами. Однако ничего подобного не наблюдается — деньги просто перемещены в финансово-посреднический сектор и пропагандистски преподносятся нам как пресловутая «подушка безопасности». На самом деле эта «подушка» — средства, волюнтаристски изъятые у товаропроизводителей и питающие механизм торможения народнохозяйственного развития, постановки последнего в зависимость от заимствованных кредитных ресурсов.

Позиция Банка России такова, что «все правильно и ничего менять не следует». А от все более громко и настойчиво звучащих предложений относительно инвестирования части центробанковских золотовалютных резервов в реальный сектор экономики, в том числе их расходования в целях восстановления АПК, на модернизацию и развитие транспортной инфраструктуры, на закупки новейших оборудования и технологий, отмахиваются так: в счет соответствующих долларов бизнесу уже выданы рубли, а «дважды пообедать за одни и те же деньги невозможно». При этом один из руководителей Центробанка недавно во всеуслышание заявил, что последний «не печатает рубли, не обеспеченные закупленными на них в золотовалютные резервы долларами». То есть данные резервы трогать нельзя.

Нельзя не обратить внимание также на исходящие от российских властей утверждения относительно первостепенной важности и безальтернативности иностранного инвестирования в Россию.

Ничего в этом отношении российские власти менять не собираются, и под пропагандистскую трескотню о «переходе на инновационный путь развития» и о «развитии нанотехнологий», закачивают огромные госсредства не в наукоемкие производства, а именно в фондовый рынок. Поэтому, может быть, и правы те, кто полагает, что, если страна сравнительно благополучно выберется из нынешнего кризиса, никаких существенных изменений федерального экономического курса ожидать не стоит. С помощью международных финансово-спекулятивных механизмов мы по-прежнему будем перекачивать на Запад свои ресурсы, радуясь «успешной интеграции в мировую экономику».

Выводы о текущем состоянии рынка капитала в России. Рекомендации по улучшению ситуации

Итак, современное состояние рынка капитала в России вызывает серьезные опасения. Наряду с неблагоприятной рыночной конъюнктурой налицо дисбаланс распределения финансовых средств государством с акцентом в сторону поддержки фондового рынка с сохранения стабилизационных фондов.

Профессиональному же, ответственному и ориентированному на национальные интересы руководству страны следовало бы, прежде всего, осознать, что нынешний мировой экономический кризис — не просто фондовый, а финансовый, и мы переживаем лишь первый его этап, его пролог. Глобальная фондовая игра на понижение в нынешних масштабах может вестись только ради чрезвычайной недооценки реальных активов и для их последующей скупки за бесценок, т.е. в целях нового мирового передела собственности. Если исходить из того, что ставка рефинансирования Федеральной резервной системы США — полтора процента годовых, а российская центробанковская — почти на порядок выше, то следует, конечно, отвергнуть продолжение линии «открытости цивилизованному миру» и закрыться от ловушки «свободы торговли». Конкретнее говоря, необходимы, во-первых, срочные, «пожарные» меры по обеспечению в кризисный период действенного контроля прав собственности на ключевые стратегические объекты, да и вообще на все в стране, что представляет не виртуально-спекулятивную, а реальную ценность. Причем надо быть готовыми к абсолютно неизбежным в случае эффективности этих мер серьезным конфликтам с Соединенными Штатами и с Западом в целом.

Во-вторых, в условиях уже выявившихся в народном хозяйстве массовых многомесячных неплатежей совершенно недостаточно дать крупным отечественным компаниям возможность «перекредитоваться». Нужны чрезвычайного характера меры государственного принуждения стратегически значимых корпораций-монополистов к осуществлению платежей, причем, прежде всего — машиностроительным и иным высокотехнологичным подрядчикам, за выполненные работы, а также принуждения этих корпораций к заключению долгосрочных, трех - пятилетних, контрактов с производителями-поставщиками.

Необходимо, конечно, в разумных пределах поддержать и банковскую систему, взяв при этом под четкий госконтроль все банковские расходы, включая выплаты топ-менеджерам. Однако стократ важнее всерьез поддержать реальный сектор экономики, без которого банковская система, собственно, не нужна никому, кроме финансовых спекулянтов.

Факты таковы, что проводятся сокращения персонала в банках, инвестиционных компаниях и промышленных корпорациях, в сфере ритейла и на рынке продажи недвижимости, а значит, увеличивается безработица, падает спрос на многие виды товаров и услуг, и далее — по цепочке — на производящих их предприятиях сократятся доходы и оплата труда. Уже значительно ограничено строительство, урезаются планы модернизации предприятий, замораживаются разработка и реализация новых проектов в материальном производстве.

Принципиальный алгоритм эффективных действий государства в подобных ситуациях известен со времен рузвельтовского «нового курса»: максимальное, с использованием всех имеющихся ресурсов, стимулирование реального сектора национальной экономики при предварительной постановке под жесткий контроль банковской системы.

Поэтому рекомендация для государства: в кризисный период не «открываться» пресловутому «цивилизованному миру», а всемерно поддерживать реальный сектор национальной экономики; не «привлекать иностранные инвестиции» в форме стимулирования скупки иностранцами долей, паев и пакетов акций наших предприятий, а напротив, жестко ограничивать возможность такой скупки — при активном поощрении созидательных инвестиций, сопряженных, прежде всего с возведением на нашей территории новых высокотехнологичных предприятий. Рекомендации для частных инвесторов – инвестирование в бивалютную корзину. Остальные варианты на данном этапе развития кризиса нерациональны или вообще убыточны.

Приоритетами российской политики по поддержке зарубежных инвестиций отечественных компаний должны быть содействие: модернизации экономики страны; диверсификации структуры экспорта; улучшению обеспеченности промышленности сырьем и насыщению внутреннего рынка товарами и услугами; восстановлению утраченных позиций российских предприятий на международных рынках; снижению дефицита трудовых ресурсов; уменьшению загрязнения окружающей среды; конверсии финансовой задолженности зарубежных стран, и т. п. Эти приоритеты соответствуют национальным интересам долгосрочного устойчивого развития страны.

Поскольку эффективность иностранных вложений в российскую экономику невысока, назрела необходимость создания целевой программы контроля за прямыми иностранными инвестициями.

По мнению Навоя А., она должна включать:

- выработку стратегии их осуществления (необходимые объемы привлечения прямых инвестиций, список приоритетных отраслей, меры государственной поддержки);
- создание более четкой системы мониторинга прямых инвестиций (детализация по отраслям, видам вложений, страновой и отраслевой принадлежности инвесторов, определение доли репатриируемых капиталов, сроков инвестирования);
- анализ эффективности прямых иностранных вложений (доля инвестиций иностранцев, направляемых на обновление производственных фондов подконтрольного предприятия, динамика производительности труда на приобретенном предприятии, состояние конкуренции в отрасли, доля прибыли, вывозимой прямыми иностранными инвесторами за рубеж).

Относительно трендов, вызванных кризисом, можно прогнозировать стагнацию рынка новых капитальных благ. Фирмы будут делать свой экономический выбор в пользу б/у автомобилей, станков, прочего промышленного оборудования. А также в пользу арендуемого оборудования, аутсорсинга. Так как, во-первых, не хватает оборотных средств, во-вторых, дорогие кредиты. А также спад иностранных инвестиций – кризис ведь мировой. За исключением M&A сделок (слияний и поглощений). Но здесь ощущается определенный контроль со стороны государства и крупных российских игроков – для того, чтобы не допустить скупки российских активов за бесценок иностранными инвесторами, в этот сложный для экономики период проводятся M&A сделки именно между российскими компаниями.

тема

документ Государственные финансы
документ Финансовые ресурсы
документ Денежные средства
документ Финансовый рычаг
документ Финансовые инструменты



назад Назад | форум | вверх Вверх

Управление финансами

важное

1. ФСС 2016
2. Льготы 2016
3. Налоговый вычет 2016
4. НДФЛ 2016
5. Земельный налог 2016
6. УСН 2016
7. Налоги ИП 2016
8. Налог с продаж 2016
9. ЕНВД 2016
10. Налог на прибыль 2016
11. Налог на имущество 2016
12. Транспортный налог 2016
13. ЕГАИС
14. Материнский капитал в 2016 году
15. Потребительская корзина 2016
16. Российская платежная карта "МИР"
17. Расчет отпускных в 2016 году
18. Расчет больничного в 2016 году
19. Производственный календарь на 2016 год
20. Повышение пенсий в 2016 году
21. Банкротство физ лиц
22. Коды бюджетной классификации на 2016 год
23. Бюджетная классификация КОСГУ на 2016 год
24. Как получить квартиру от государства
25. Как получить земельный участок бесплатно


©2009-2016 Центр управления финансами. Все права защищены. Публикация материалов
разрешается с обязательным указанием ссылки на сайт. Контакты