Управление финансами
документы

1. Акт выполненных работ
2. Акт скрытых работ
3. Бизнес-план примеры
4. Дефектная ведомость
5. Договор аренды
6. Договор дарения
7. Договор займа
8. Договор комиссии
9. Договор контрактации
10. Договор купли продажи
11. Договор лицензированный
12. Договор мены
13. Договор поставки
14. Договор ренты
15. Договор строительного подряда
16. Договор цессии
17. Коммерческое предложение
Управление финансами
егэ ЕГЭ 2017    Психологические тесты Интересные тесты   Изменения 2016 Изменения 2016
папка Главная » Полезные статьи » Проблема научного познания

Проблема научного познания

Научное познание

Вернуться назад на Научное познание

Внимание!

Если Вам полезен
этот материал, то вы можете добавить его в закладку вашего браузера.

добавить в закладки

Во все времена знанием считалось то, что доказательно обосновано, но в том, что это можно проделать, мыслители сомневались уже две тысячи лет назад. Наиболее глубоко и подробно проблема обоснования знания стала разрабатываться с появлением естественных наук, поскольку заявленной целью деятельности ученых изначально был поиск объективной истины об окружающем мире.

Проблема включает в себя два аспекта: определение источника знаний и определение истинности знаний. И с тем, и с другим все не так просто.

Все попытки определить источник человеческих знаний можно разделить на два направления. Первое можно обозначить, как подход “изнутри”, поскольку предполагается, что все исходные предпосылки истинного знания находятся внутри человека. При этом не важно, проявляются ли они в виде божественного озарения, общения с “миром идей” или являются врожденными, главное, что для их получения нет необходимости во внешней деятельности, только во внутренней духовной работе (рациональном размышлении, самоанализе, медитации или молитве). В рамках этой концепции существует очень много вариантов философских систем.

Для проблемы научного знания важна позиция рационализма, сформулированная Рене Декартом и получившая название картезианство. Декарт стремится построить всеобъемлющую картину мироздания, в которой вселенная предстает в виде обособленных материальных тел, разделенных пустотой и действующих друг на друга посредством толчка, подобно частям единожды заведенного часового механизма. В том, что касается познания, Декарт полагает, что, критически анализируя содержание собственных убеждений и используя интеллектуальную интуицию, индивид может подойти к некоему нерушимому основанию знания, врожденным идеям.

Однако при этом возникает вопрос об источнике самих врожденных идей. Для Декарта такой источник – Бог. Для того чтобы такая система работала, врожденные идеи должны быть у всех одинаковые, причем такие, чтобы в точности отражать внешний мир. В этом состоит слабое место подхода “изнутри” в целом – нерешенность проблемы выбора между теориями. Если оппоненты с помощью интеллектуальной интуиции не придут к единому мнению, выбор позиции окажется исключительно делом вкуса.

Второе направление поисков источника знания – “внешнее”. Познание человеком реальности идет исключительно через чувства, переживания. С появлением естественных наук такой подход получает новое звучание. В развитие этих взглядов в Англии формируется концепция эмпиризма, важность которой для развития научного знания не возможно переоценить. Фактически, эмпирический подход лежит в основании всей научной практики. Его основа хорошо сформулирована Френсисом Бэконом: знание получается путем постепенного восхождения от фактов к закону, путем индукции.


Для классического эмпиризма характерно отношение к разуму ученого как к tabula rasa, чистой доске, свободной от предрассудков и ожиданий.

Последовательно придерживаясь идей эмпиризма, Дэвид Юм обозначает и границы его применимости. При чисто эмпирическом подходе термин, не связанный с чувственным переживанием не имеет смысла. Содержание ума четко делится на синтетические высказывания (отношения между идеями) и факты (единичные высказывания, знания о мире, истинность которых определяется внелогическим путем). Обращаясь к происхождению фактов, Юм обнаруживает, что в их основе лежит отношение причины и следствия, получаемое из опыта, а фактически - привычка.

Отсюда вытекает характерное для эмпиризма ограничение на принципиальную познаваемость общих принципов (последних причин) и скептическое отношение к попыткам такого познания. В то, что такие принципы в следующий момент времени не изменятся по произволу, можно только верить. Однако можно ли свести все знания к опыту? Сам процесс обобщения оказывается невыразим в эмпирических терминах. Начиная с отбрасывания туманных терминов, эмпиризм неизбежно заканчивает отбрасыванием знания вообще. Юм обосновывает наличие привычки ее необходимостью для выживания человеческого рода, но механизм возникновения такого непогрешимого инстинкта все равно оказывается за рамками рассмотрения. Таким образом, строгий эмпиризм не позволяет получить эмпирическое знание.

Первой серьезной попыткой учесть внешнее, эмпирическое и внутреннее, рациональное начало является философская система Канта. Пытаясь разрешить поднятые Юмом, Кант предполагает, что чувственный опыт упорядочивается с помощью априорных форм познания, не врожденных, но формирующихся под действием культуры, среды. Без этих исходных механизмов никакое познание просто не возможно. Кант выделяет две составляющие мыслительной деятельности: рассудок, как способность составлять суждения на основании чувственного опыта, и разум, всегда направленный на понятия рассудка. Поскольку разум не связан с чувствами непосредственно, он способен оперировать с отвлеченными понятиями, идеями. Чувственный опыт рассматривается как граница возможного знания, выходя за которую разум обречен, впадать в противоречия.

Мы приходим к выводу, что человеческое знание имеет источниками одновременно работу разума и показания чувств. В массиве знания неизбежно каким-то образом смешаны элементы того и другого. Но в каких отношениях находятся эти две составляющие и можно ли их четко разделить? Тот, кто не рискует довериться “врожденным инстинктам” или поверить, что априорные формы познания идеальны, неизбежно пытается оценить результат умственного процесса и подходит к вопросу обоснования истинности знаний.

Любая попытка управлять процессом мышления упирается в вопрос оценки результатов. Как отличить истинные умозаключения от ложных? Если не рассматривать субъективные доводы типа интеллектуальной интуиции или гениального прозрения, с античных времен философы пользовались для этого логикой. Логика – это инструмент, переносящий истинность с посылок на выводы. Таким образом, истинно только то, что выводится из истинных предпосылок. Это умозаключение было положено в основу концепции, оказавшей фундаментальное влияние на современное состояние теории научного знания. Я имею в виду позитивизм во всех его разновидностях.

Эта концепция возникает в 19 веке под влиянием успеха естественных наук и объединяет в себе классический эмпиризм и формальную логику. Фактически, это попытка игнорировать поднятые Юмом вопросы. Первая формулировка подобного подхода связывается с именем Огюста Конта. Претерпевая некоторые изменения, позитивизм достигает высшей точки развития в начале 20 века в форме логического позитивизма. В рамках этого подхода наука рассматривается как единственный путь достижения объективной истины, причем, отличительной особенностью науки является ее метод. Все отрасли человеческого знания, не использующие эмпирический метод, не могут претендовать на истину и потому равноценны (или равнобессмысленны). В чем, согласно позитивизму, особенность научного метода?

Во-первых, проводится четкое различие между эмпирическим базисом и теорией. Теория должна быть доказана, верифицирована, а элементы эмпирического базиса не нуждаются в логическом доказательстве. Эти элементы соответствуют юмовским “фактам”, их истинность определяется внелогическим путем (в разных интерпретациях они “даны в чувствах”, “достоверно известны”, “непосредственно наблюдаемы”). Каждый такой элемент принимает значения “истина” или “ложь”.

Научной теорией считаются только такие высказывания, которые сводимы к эмпирическому базису при помощи определенных правил, под которыми обычно подразумевается экзистенциональная логика. Все, что не сводимо к чувственному опыту объявляется метафизикой и бессмыслицей. С точки зрения позитивизма нет большой разницы между религией, всей предыдущей философией и большинством общих научных теорий. Задача науки заключается не в объяснении, а в феноменологическом описании совокупности экспериментальных фактов, теория рассматривается исключительно как инструмент упорядочивания данных. Фактически науку отождествляют с аксиоматической логической системой, а философия рассматривается как теория научного метода. Понятно, что такой подход слишком узок. Кроме того, позитивизм поднимает ряд проблем, которые сам решить не в состоянии.

Во-первых, это проблема эмпирического базиса. Что считать непосредственно наблюдаемым, “данным в чувствах”? Любое наблюдение психологически нагружено ожиданием, органы чувств разных людей отличаются, более того - большинство измерений ведется опосредованно, через измерительные приборы. Следовательно, в получении результата как минимум участвует “теория наблюдения”, по которой построен прибор (для астрономии это будет оптика). А как быть с экспериментами, которые стали возможны только потому, что их результат был предсказан теорией? Кроме психологических возражений существует чисто логическое: любое высказывание об наблюдаемых фактах уже является обобщением. При детальном рассмотрении проблемы оказывается, что непреодолимой естественной границы между наблюдением и теорией не существует.

Во-вторых, даже если бы эмпирический базис существовал, оставались бы и другие логические проблемы. Проблема индуктивной логики (верификации) заключается в том, что логика позволяет только переносить истинность с посылок на выводы, никаким количеством сингулярных высказываний невозможно доказать универсальное высказывание типа " х (для любых х). Попытка демаркации (разграничения науки и прочих форм сознания) по принципу верифицируемости натолкнулась на необходимость отбросить признанные научные теории как недоказуемые. Все это потребовало последовательного ослабления всех критериев, введение противоречивого термина “осмысленности”. Осталась нерешенной проблема редукции терминов теоретического языка к протокольным предложениям (например, сложность формулировки смысла диспозиционных предикатов). Попытки выработки особого “языка науки” окончились неудачей.

В третьих, на серьезные возражения наталкивается попытка свести функции теории к чисто инструментальным. Согласно позитивистской трактовке истолкование – средство получения знания, без которого можно обойтись. При детальном рассмотрении оказывается, что теоретические термины не просто упрощают теорию и делают ее удобней. Термины удается выбросить только из готовой теории, да и как разделить теорию и опыт и т. д и т.п. Более того, если теория – инструмент, то почему она вообще нуждается в доказательстве?

В итоге, к середине ХХ века философия подошла с убеждением, что крупнейшие научные теории – фикция, а научное знание – результат соглашения. Реальная наука упорно не помещалась в такие рамки. Отечественные разработки проблемы на базе ленинской теории отражения, на мой взгляд, дают слишком общее толкование проблемы и на практике бесполезны. Кроме того, диалектический материализм настаивает на последовательном приближении относительной истины к абсолютной, на прогрессе, накоплении, а не просто росте знания. Единственной интересной разработкой диалектического материализма является отношение к знанию, как к идеальному плану деятельности и обращенность всего знания на практику. Современное состояние философии науки в целом и проблемы обоснования истины в частности является реакцией на крах концепции позитивизма.

Первую попытку пересмотреть традицию верификации знания предпринимает Карл Поппер. Он переносит акцент с логики научного действия на логику развития научного знания. В его подходе чувствуется влияние позитивизма, в частности, Поппер проводит четкую границу между экспериментом и теорией. В вопросе определения истинности ключевым моментом попперовской концепции является отказ от индуктивной логики. Сингулярное высказывание не может доказать универсальное высказывание, зато может его опровергнуть. Популярным примером подобного служит то, что никакое количество белых лебедей не может доказать, что ВСЕ лебеди белые, зато появление одного черного лебедя может это опровергнуть. Согласно Попперу, рост знания происходит так: выдвигается некая теория, из теории выводятся следствия, ставится эксперимент, если следствия не опровергнуты, теория временно сохраняется, если следствия опровергаются, теория фальсифицируется и отбрасывается. Задача ученого не поиск доказательств теории, а ее фальсификация.

Критерий научности теории – наличие потенциальных фальсификаторов. Истина понимается как соответствие фактам. Позднее Поппер развивает свою концепцию, рассматривает научные теории как более сложные образования, имеющие ложное и истинное содержание, но принцип, что любое внесение изменений в теорию требует рассмотрения ее как совершенно новой теории, сохраняется. Кумулятивный закон прогресса знания становится не обязательным. Фальсификационизм успешно объясняет некоторые особенности реальной науки, в частности, почему предсказание фактов для науки важнее, чем объяснение их задним числом, но не избегает критики.

Во-первых, остаются все вопросы использования понятия “эмпирического базиса”. Оказывается, что без соглашения относительно того, какую часть знания считать базисом, никакая наука невозможна.

Во-вторых, запрещая какое-либо наблюдаемое состояние, теория исходит из начальных условий, непротиворечивой теории наблюдения и ограничения ceteris paribus (при прочих равных условиях). Какой из трех элементов считается опровергнутым наблюдением, зависит от решения наблюдателя. В третьих, неясным остается, в какой момент следует отбросить фальсифицированную теорию. Почему мы до сих пор пользуемся теорией Ньютона, хотя она была опровергнута В ТОТ МОМЕНТ, когда обнаружилась прецессия перигелия Меркурия (задолго до появления теории Эйнштейна)? Оказывается, что наиболее значимые научные теории не только недоказуемы, но и неопровержимы.

В вопросе обоснования истинности знаний методология науки подошла к выводу, что знание не возможно без некоторых соглашений. Это побуждает наиболее последовательных сторонников конвенционализма заявлять, что все знание – не более чем плод воображения. Например, Пол Фейерабенд приходит к полному релятивизму истины и рассматривает науку как разновидность религии. Начав с провозглашения науки главной ценностью, философы пришли к полному обесцениванию ее результатов.

Дело в том, что при толковании науки как метода из рассмотрения выпала важность истины как регулятивного принципа. Ученый пускается в поиск истины, не будучи уверенным ни в том, что найдет ее, ни в том, что она в принципе существует. Сознательно или бессознательно, но он делает выбор межу преимуществами в случае успеха и потерями в случае неудачи. Тот, кто уверен, что истина, как он ее понимает, недостижима, не участвует в научном предприятии либо выбывает из него. Это диктует предвзятое отношение к вопросу среди ученых – вера в достижимость истины научными методами является мировоззренческой предпосылкой выбора профессии, следовательно, и обосновывать ее надо как ценность.

Всеобъемлющей концепции обоснования истинности знаний пока не существует. Ясно, что такая концепция, если она появится, должна рассматривать как объективную реальность не только окружающий нас мир вещей, но и наши убеждения. А вот вопрос о том, можно ли обосновать истинность мировоззрения, приходится оставить открытым.

Проблема рациональности

Как показывает рассмотрение проблемы обоснования истинности знаний, субъективный момент оказывается неотделим от научного познания. Основной чертой науки является не монополия на Истину в последней инстанции, а установка на достижение знания рациональными методами. В какой-то момент наука рассматривалась как образец рациональной деятельности, именно в этом и заключался пафос позитивизма. Но при попытке сформулировать законы науки целостная картина рассыпалась, как карточный домик. Крах позитивистской программы рациональности воспринимается как катастрофа именно потому, что формулировался не просто метод, а регулятивный принцип, основа мировоззрения. Реальность в очередной раз оказалась сложнее, чем нам представлялось, это очень типичная картина, но пытаться таким доводом снять остроту проблемы означает отказаться от попыток ее решения.

С одной стороны, рациональность – мировоззренческая проблема, касающаяся взаимоотношений человека с человеком и человека с Бытием, и в этой роли относится к компетенции философии. С другой стороны, в границах общего подхода различаются частные проблемы рационального поведения, рациональности истории, рациональности знания и т.д. Совершенно очевидно, что без решения вопроса на философском уровне рассмотрение частных задач сталкивается с серьезными трудностями.

Между тем, в философской литературе нет однозначного определения рациональности, конкретные трактовки понятия зависят от позиции автора, если он вообще стремиться это понятие определить. Некоторые воспринимают это как доказательство фантомности проблемы, на мой взгляд, все как раз наоборот. Мы гораздо определеннее можем рассуждать об отвлеченных проблемах, вроде нравов папуасов Новой Гвинеи, но, чем ближе к нам предмет, тем более субъективным становится наше суждение. Рациональность – неотъемлемая часть нашей культуры, поэтому говорить о ней объективно чрезвычайно сложно. По-видимому, имеет смысл рассматривать отношение автора к проблеме разума в целом, чтобы таким образом попытаться найти нечто общее в разноголосице мнений.

Определение границ и возможностей разума в значительной степени зависит от того, как понимается само рациональное начало. Идея о необходимости разделения разума на практический и теоретический, прослеживается уже у Канта. Развивая эту мысль, можно сказать, что в границах человеческого разума существуют две способности: рассудок как способность задавать правила, и разум как способность перестраивать систему правил. Деятельность рассудка отличается четкостью, последовательностью и артикулируемостью. Разум способен на критический пересмотр исходных установок рассудка, разрешения противоречий, для него характерна некоторая спонтанность и вненормность. Естественно, что двумя способностями вся человеческая деятельность не описывается, но, по-видимому, они являются характерными именно для человека. Такая, по меньшей мере, двойственность носителя рационального начала приводит к огромному спектру вариантов его толкования. В зависимости от того, на какой из способностей автор делает упор, прослеживаются два подхода к рациональности.

Во-первых, это прагматико-функциональный подход, к которому относится философия науки и позитивизм во всех его формах. В качестве основного содержания разума выступают меры и критерии, правила для разного типа рассудка. Рациональность рассматривается как метод, описание норм обоснованности мнений, выбора практического действия. Основной характеристикой рациональной деятельности выступает системность, под определение может попасть любая нормированная человеческая деятельность, например, магия. В связи с трудностью обоснования общих теорий, акцент переносится с объяснений на типологию и описание, что приводит к размыванию понятий и, при последовательном проведении, к полному нигилизму. Для подобного подхода характерен конвенционализм определений и доведение рациональности до положения псевдо проблемы. Спектр возможных вариантов: от догматизмами правил логики до релятивизма истины.

Второй подход можно обозначить как ценностно-гуманитарный. Для этого подхода характерно принижение ценности рассудочных форм разума и науки. К сторонникам этой позиции можно отнести экзистенциалистов и последователей Ницше. В рамках этого подхода рациональность, как правило, не толкуется. Зачастую под определение разума подводятся любые формы сознания, причем, акцент делается на спонтанности и в нелогичности ("творческая разумность", "инновационная способность"). Последовательный отказ от рассудочных форм разума ведет к отрицанию попыток осмысления вообще, акцент переносится на поиск новых средств выразительности, исключающих слово и понятие. Присутствует и некоторый идеологический момент: рассудок объявляется инструментом насилия над индивидом со стороны аппарата власти, подлинная свобода – отказом от любых понятий как навязанных обществом (восходит к Ницше). Такая категоричность во многом является реакцией на диктат позитивизма и тоталитарные тенденции в обществе.

Обе эти тенденции в чистом виде тяготеют к релятивизму и иррациональности. Логика пасует перед развитием, моментом выхода за пределы установившейся системы правил. Полет мысли гибнет, не закрепленный словом. В первом случае нормативность доходит до псевдо проблематичности, во втором – спонтанность до утопии. Надо четко понимать, что диалог о рациональности ведется не между рационализмом и иррациональным бредом, а между различными вариантами рациональной позиции, даже если авторы ее и отрицают. Жизни противостоит не мысль, а отсутствие всякой мысли. В какой-то момент попытки возвеличивания импульсивного, невыразимого, телесного, приводят к торжеству животного начала в человеке. На таком уровне мысль отсутствует и дискуссия невозможна.

Суть проблемы в том, что до сих пор при любой попытке сформулировать критерии рациональности они немедленно опровергались, а введение неких "относительных" критериев неизбежно вело к релятивизму и иррациональности. Релятивизм, отрицание существования объективной позиции, ведет к разрушению всех общественных институтов. Иррациональность означает смерть общества, как мы его понимаем. Для большинства людей такие альтернативы рациональности неприемлемы, чувство самосохранения требует от нас привести наши взгляды в соответствие с действительностью каким-то более приемлемым путем.

Ситуация "вызова разуму" может решаться двояко. Синтетическое решение заключается в попытке объединить два подхода к разуму в рамках одной концепции. Эмпирики начинают больше интересоваться ситуациями творческого разума и воображения (Г.Андерсон приходит к выводу, что творческий и критический разум взаимодополнительны), субъективисты – больше ценить моменты объективности (речь не только о появлении новых концепций, но и об изменении уже существующих в сторону аналогичности). Часто подобный синтез пытаются осуществить на основе языковой проблематики. При этом авторы отталкиваются от того, что любая значимая мысль общественна и требует символики, которая лучше всего прослеживается на примере языка.

В таком случае рациональность становится решением вопроса о межличностной значимости аргументации, когда рациональная мысль выходит за рамки личности. Для Ю.Хабрамса такой выход – коммуникативное действие, переход от индивидуального к социальному, для П.Рикера – развитие личности не через самоуглубление, а посредством включения через язык в культуру. Оригинальный подход к рациональности предлагает А.Л. Никифоров. По его мнению, рациональность является двухместным предикатом, смысл которого заключен в фразе: действие А рационально по отношению к цели Б в условиях В. Рациональность возникает в момент составления идеального плана деятельности, степенью рациональности можно считать степень приближения результата к цели. Таким образом, вывод о рациональности деятельности можно сделать только тогда, когда деятельность закончена и получен результат.

Попыткой ввести промежуточные критерии является создание правил рациональной деятельности, обобщающих весь предыдущий опыт успешного достижения целей. В качестве основания теории такой подход хорош, но на практике возникает вопрос о критерии приближения результата к цели, особенно в ситуации, когда вся совокупность действующих сил неизвестна. Кроме того, автор рассматривает рациональную деятельность как детерминированную (относительно цели, методов и условий) и, по сути, не свободную. Само появление цели обуславливает порядок действия, из чего следует, что свободная деятельность не должна иметь цели вообще (на манер махания руками).

Альтернативой синтетического подхода является погружение в "до концептуальность". Фактически это попытка решить вопрос снятием предмета спора. Такие взгляды характерны для П.Фейерабенда, когнитивной социологии. Сложность описания феномена рациональности зачастую объясняют тем, что рациональность у всех разная, но указания на существование принципиально других форм рациональности у нас нет. Открытие "особенностей" рациональности экзотических обществ часто объясняется тем, что исследователь концентрируется именно на экзотике, игнорируя общность ведения хозяйства, земледелия, правил общежития. Неевропейские философы склонны оспаривать монополию европейской цивилизации на рациональность, при этом подчеркивается, что ни одно человеческое сообщество не могло бы просуществовать длительное время без "наблюдения, эксперимента и разума". Но, пожалуй, главный аргумент против такого подхода в том, что он в принципе не дает надежд на описание феномена.

Несмотря на обилие теорий и лавину литературы, единого подхода к рациональности вообще и научной рациональности в частности пока не существует. Это не означает, что разума нет, это означает только то, что каждому мыслящему человеку приходится решать это проблему заново. Необходимо осознание важность такого решения: рациональность является установкой на то, что человек способен самостоятельно достигнуть Истины (мнения относительно природы Истины могут быть разные), таким образом, антитезой рациональности будет утверждение о существовании границ, которые человеческий разум не в состоянии преодолеть, не открывшись действию какой-то внешней силы. Окончательный отказ в доверии интеллекту был бы концом развития человечества. Новая концепция, когда она появится, должна будет прояснить отношения рациональности и феномена разума в целом.

Очевидно, что свести рациональность к логике не удастся: разум вечно балансирует на грани нового и повторяющегося, любое его толкование должно включать в себя динамический элемент. Другим важным моментом будет прояснение роли рациональности в межличностном общении. Ясно, что рациональная организация знания важна в первую очередь для удобства его передачи. Не даром центрами рационального мышления так часто становились образовательные учреждения. Третьим моментом должно быть рассмотрение вопроса о росте эффективности рациональной деятельности. В одном изолированном случае спонтанное решение может оказаться эффективнее рационально спланированного (особенно в очень типичной ситуации нехватки информации). Однако в условиях повторяющегося действия эффективность рационально организованной деятельности растет, а прочей – остается на исходном уровне. И, наконец, должен быть решен вопрос о применимости рациональности для толкования высших ценностей, поскольку серьезные философы-рационалисты никогда не отрицали их наличие. Согласно Петру Абеляру, без них человеческая мысль слепа и бесцельна, а основатель позитивизма Огюст Конт руководствовался идеей создания новой религии, в центре которой будет находиться человек. В каких отношениях состоят ценности и разум?

Только комплексное решение проблемы может реабилитировать рациональность в качестве мировоззренческой позиции. Кризис понятия рациональности тесно связан с кризисом современной цивилизации. Дело не в порочности системы, а в том, что она теряет способность меняться, уступает тенденциям традиционализма. Новый виток развития неизбежно будет связан с новым пониманием многих философских проблем, в том числе и понятия рациональности.

тема

документ Информационные процессы
документ Качество жизни
документ Метод сбора информации
документ Способы разрешения конфликта



назад Назад | форум | вверх Вверх

Управление финансами

важное

1. ФСС 2016
2. Льготы 2016
3. Налоговый вычет 2016
4. НДФЛ 2016
5. Земельный налог 2016
6. УСН 2016
7. Налоги ИП 2016
8. Налог с продаж 2016
9. ЕНВД 2016
10. Налог на прибыль 2016
11. Налог на имущество 2016
12. Транспортный налог 2016
13. ЕГАИС
14. Материнский капитал в 2016 году
15. Потребительская корзина 2016
16. Российская платежная карта "МИР"
17. Расчет отпускных в 2016 году
18. Расчет больничного в 2016 году
19. Производственный календарь на 2016 год
20. Повышение пенсий в 2016 году
21. Банкротство физ лиц
22. Коды бюджетной классификации на 2016 год
23. Бюджетная классификация КОСГУ на 2016 год
24. Как получить квартиру от государства
25. Как получить земельный участок бесплатно


©2009-2016 Центр управления финансами. Все права защищены. Публикация материалов
разрешается с обязательным указанием ссылки на сайт. Контакты