Управление финансами
документы

1. Акт выполненных работ
2. Акт скрытых работ
3. Бизнес-план примеры
4. Дефектная ведомость
5. Договор аренды
6. Договор дарения
7. Договор займа
8. Договор комиссии
9. Договор контрактации
10. Договор купли продажи
11. Договор лицензированный
12. Договор мены
13. Договор поставки
14. Договор ренты
15. Договор строительного подряда
16. Договор цессии
17. Коммерческое предложение
Управление финансами
егэ ЕГЭ 2017    Психологические тесты Интересные тесты   Изменения 2016 Изменения 2016
папка Главная » Предпринимателю » Договор мены является договором

Договор мены является договором

Договор мены

Вернуться назад на Договор мены

Внимание!

Если Вам полезен
этот материал, то вы можете добавить его в закладку вашего браузера.

добавить в закладки

История развития договора мены

Договор мены — один из самых древних институтов гражданского права. И.Б. Новицкий отмечал: «Обращение вещей (переход их из хозяйства в хозяйство) имело место еще до появления денег и представляло собой непосредственный обмен вещи на вещь (так называемую мену). Это соответствовало общим экономическим условиям общества, только что переходившего от натурального хозяйства к меновому». Роль договора мены (permutatio) как предшественника договора купли — продажи (emptio — venditio) подчеркивалась еще римскими юристами. Так, в учебнике И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского по римскому праву приводятся слова Павла, характеризующие историю происхождения договора купли — продажи: «Происхождение купли — продажи коренится в мене. Было такое время, когда не было денег, когда не называли одно — товаром, другое — ценой, а каждый, в зависимости от надобности момента и от характера вещей, обменивал ненужное на то, что требуется: ведь нередко бывает так, что предмета, который для одного является лишним, другому не хватает. Но так как не всегда и не легко совпадало так, чтобы у тебя было то, что нужно мне, а я имел в свою очередь то, что хочешь получить ты, то был выбран предмет, получивший публичную постоянную оценку; посредством передачи его в равном количестве устраняли трудности непосредственного обмена. Этому предмету (мерилу ценностей) была придана публичная форма, и он приобрел распространение и значение не столько по своей сущности, сколько по количеству, причем перестали называть товаром (merx) то, что дает и та и другая сторона, а один из предметов стали называть ценой (pretium)».

Однако и после появления денег первоначально сделки купли — продажи, совершавшиеся способом манципации, являлись, по существу, обменом определенной вещи на соответствующее количество металла. Такие сделки представляли собой передачу вещи путем ее обмена на цену перед пятью свидетелями и при содействии весовщика, привлекавшегося для взвешивания соответствующего слитка металла. Причем передававшийся одной из сторон металл взвешивался реально. И только в более поздний период с появлением чеканной монеты и по мере развития оборота взвешивание стало представляться символическим, а манципация превратилась в фиктивную сделку. Как указывал И.А. Покровский, римляне долго в качестве средства обмена и платежного средства употребляли скот (pecus), в более поздний период они начинают употреблять металл, а именно медь (aes), откуда слово aestimatio (оценка).


«Но медь фигурирует в обороте в слитках (aes rude, raudusculum), — пишет И.А. Покровский, — вследствие чего при всякой сделке необходимо было удостоверяться, во-первых, в чистоте предлагаемого слитка, а во-вторых, в его весе. Первое удостоверялось звуком, издаваемым слитком при ударе о какой-нибудь другой предмет; второе взвешиванием (отсюда dependere, expendere и т.д.). Из этих первоначально вполне реальных потребностей оборота сложилось много действий, впоследствии уже чисто символических, вроде того, например, что при сделке должен был присутствовать (ненужный уже) весодержатель с весами, что дающий деньги ударял монетой по весам и т.д. (так называемые negotia per aes et libram, сделки при посредстве меди и весов). И лишь значительно позже появляется монета».

Только в классическом римском праве сложился договор купли — продажи (emptio — venditio) в качестве консенсуального контракта. Вместе с тем, как отмечали И.Б. Новицкий и И.С. Перетерский, отголоски того периода в развитии римского права, когда денег еще не было, и оборот довольствовался непосредственной меной товара на товар, были слышны очень долго. «Даже юрист III в.н.э. Павел, — подчеркивали указанные авторы, — приводя споры сабиньянцев и прокульянцев по вопросу о том… можно ли в настоящее время назвать продажей договор, в котором одна сторона обязуется отдать другой стороне какую-нибудь вещь не за деньги, а за другую вещь, не говорит категорически и, безусловно, что подобного рода договор не может быть признан куплей — продажей, а называет вопрос спорным».

Юристы сабиньянской школы (Сабин, Кассий) признавали такую сделку куплей — продажей, они полагали, что если лицо продает земельный участок и получает в качестве покупной цены раба, то складывающиеся между ними отношения следует понимать так, что продан участок, за который в качестве покупной цены передан раб. Юристы прокульянской школы (Прокул, Нерва) выделяли такой договор купли — продажи в особый договор мены (permutatio).

В итоге восторжествовала точка зрения, согласно которой обмен вещи не на деньги, а на другую вещь не соответствует смыслу купли — продажи: «одно дело продавать, другое — покупать; мы различаем продавца и покупателя; должны поэтому различать merx, товар, и pretium, цена»

Несмотря на то, что исторически договор мены предшествовал договору купли — продажи, он нашел свое стабильное место в законодательстве в качестве самостоятельного договора значительно позже договора купли — продажи. Товарный обмен в меньшей степени испытывал на себе воздействие права, нежели денежное обращение. Следствием данного обстоятельства явилось, например, то, что в классической системе контрактов, сложившейся в римском праве (II в.н.э.), договору мены (permutatio) не нашлось достойного места, а в средние века в ряде стран договор мены признавался безымянным (непоименованным) договором. В дальнейшем, когда договор мены попал в сферу гражданско-правового регулирования и стал одним из поименованных договоров, его регламентации законодательства посвящали крайне незначительное число норм, подчиняя его в основном положениям, регулирующим договор купли — продажи.

Указанное соотношение договора купли — продажи и договора мены, когда последний не поглощается обязательством купли — продажи, сохраняя свою самостоятельность и вместе с тем подчиненное по отношению к купле — продаже положение в силу распространения на этот самостоятельный тип гражданско-правовых договорных обязательств многих (или даже всех) норм о договоре купли — продажи, дошло до наших дней и нашло отражение в большинстве зарубежных законодательств. Например, в германском Гражданском уложении договор мены выделен в отдельный подраздел что свидетельствует о его самостоятельном характере. Однако указанному договору посвящена всего одна крошечная норма, которая исчерпывается следующим положением: «В отношении мены соответственно применяются предписания о купле — продаже». И все же мы не считали бы возможным присоединиться к иногда встречающейся в отечественной юридической литературе оценке договора мены как договора, имеющего крайне ограниченную сферу применения. Так, И.В. Елисеев пишет: «В современном гражданском обороте договор мены имеет ограниченное применение. Вероятно, единственная причина его существования — это экономия времени и средств в тех редких случаях, когда намерения сторон продать один товар и купить другой совпадают». Дело в том, что во всех имевших место в мире последних кодификациях гражданского права (в том числе в развитых правопорядках) применительно к договору мены просматриваются совершенно четкие тенденции, направленные: во-первых, на подтверждение договора мены наряду с договором купли — продажи; во-вторых, на расширение круга специальных правил, предназначенных для регулирования договора мены и исключающих тем самым действие соответствующих норм, регламентирующих договор купли — продажи.

Подтверждением сказанному могут служить тексты новых гражданских кодексов, принятых недавно в Квебеке (провинция Канады с континентальной системой гражданского права), Нидерландах и России. Так, в Гражданском кодексе Квебека нормы о договоре мены помещены в параграфе 1 «О мене» отдела III «О различных договорах, сходных с договором продажи» главы первой «О продаже» титула второго «О поименованных договорах» книги пятой «Об обязательствах». Согласно указанным нормам договор мены признается самостоятельным договором, по которому стороны передают друг другу право собственности на имущество, кроме денег (ст. 1795). По общему правилу положения, регулирующие договор продажи, применяются и к договору мены (ст. 1798). Однако в двух случаях исключается применение норм о договоре купли — продажи и вместо этого вводятся специальные правила, регламентирующие отношения, вытекающие из договора мены. Суть первого специального правила состоит в том, что, если одна из сторон договора мены даже после получения имущества, переданного ей в порядке мены, докажет, что другая сторона не являлась собственником имущества, она не может быть принуждена передать имущество, которое обязывалась обменять, но должна будет вернуть имущество, полученное от своего контрагента. Согласно второму специальному правилу сторона по договору мены, у которой истребовано в порядке эвикции имущество, полученное посредством мены, может требовать возмещения убытков или забрать переданное имущество (статьи 1796 — 1797).

Новый Нидерландский гражданский кодекс (кн. 7 «Особые виды договоров») включает в себя раздел 1 «Купля — продажа и мена», где имеется глава, специально посвященная договору мены (гл. 11 «Мена»). В действующей редакции Кодекса содержатся две нормы, регулирующие договор мены. В соответствии с первой нормой мена представляет собой договор, в котором обе стороны принимают на себя взаимные обязательства передать одну вещь взамен другой (ст. 49). Вторая норма гласит: «Положения относительно купли — продажи применяются соответствующим образом с учетом того, что каждая сторона рассматривается в качестве продавца в отношении своих обязательств и в качестве покупателя в отношении ей причитающегося» (ст. 50). Вместе с тем некоторые нормы, в число которых, возможно, войдут и специальные правила, посвященные договору мены, остаются зарезервированными.

Договор мены по российскому дореволюционному гражданскому праву В дореволюционном российском гражданском законодательстве и в гражданско-правовой доктрине договор мены, наряду с договором купли — продажи, рассматривался в качестве самостоятельного типа гражданско-правовых договоров.

Д.И. Мейер определял понятие «договор мены» следующим образом: «Мена регламентируется договором, по которому одна сторона обязывается предоставить другой право собственности на какое-либо имущество, но с тем, чтобы и другая сторона передала ей право собственности на какое-либо имущество, не состоящее в деньгах». Данное определение договора мены оставляет некоторую двусмысленность относительно того, что передается: само имущество либо имущественное право (право собственности на это имущество), хотя Д.И. Мейер конечно же, имел в виду именно имущество (вещь), а не право, что подтверждается его дальнейшими рассуждениями о предмете договора мены.

Более точным (с позиций сегодняшнего дня) представляется определение договора мены, данное Г.Ф. Шершеневичем: «Мена есть такой договор, в силу которого обе стороны обязываются взаимно передать друг другу определенные вещи в собственность» <*>. Подчеркивая наличие значительного сходства между договорами мены и купли — продажи, Г.Ф. Шершеневич писал: «Тот и другой договоры служат цели экономического обмена. С точки зрения экономической каждая купля — продажа представляется меной, потому что вещь обменивается на деньги, чтобы потом деньги обменять на вещь. Деньги играют только роль посредника в меновых сделках. Эта экономическая точка зрения совершенно верна, насколько имеются в виду конечные результаты всех действий, направленных к удовлетворению человеческих потребностей. Но рассматриваемый исключительно с точки зрения юридических средств достижения конечной цели весь процесс экономического обмена разлагается на отдельные акты купли — продажи». Другой чертой, сближающей договор мены с договором купли — продажи и одновременно отграничивающей их от многих других договоров, признавалось то, что в обоих случаях обязанность контрагентов состоит в передаче соответствующей вещи в собственность другой стороне. Поэтому не будет договором мены, например, «соглашение, по которому одно лицо, взамен приобретаемой на праве собственности вещи, предоставляет другому пользование своей вещью».

Основное (и единственное) различие между договорами мены и купли — продажи российские правоведы усматривали в том, что по договору мены оба контрагента должны передать друг другу вещи, встречным предоставлением в обмен на вещь не могут быть деньги («имущество, состоящее в деньгах»). «Это последнее условие, — подчеркивал Д.И. Мейер, — именно и отличает мену от купли — продажи: если сторона, приобретающая право собственности на имущество, обязывается вознаградить противную сторону деньгами, то договор будет уже не о мене, а о купле — продаже».

Еще более определенным является мнение Г.Ф. Шершеневича, который утверждал: «Договор мены отличается от купли — продажи тем только, что в нем вещь обменивается на вещь, а не на деньги, как в купле — продаже». В то же время Г.Ф. Шершеневич выделял еще одно отличие договора мены от договора купли — продажи. Действовавшие до революции нормы российского гражданского законодательства предъявляли к договору купли — продажи обязательное требование, которое состояло в том, что продавец на момент заключения договора должен был быть собственником продаваемой вещи (реализация будущего имущества регулировалась либо договором поставки, либо договором запродажи). Применительно же к договору мены Г.Ф. Шершеневич подчеркивал, что «в противоположность купле — продаже движимых вещей, закон наш не требует для силы договора мены, чтобы стороны имели, в момент соглашения, право собственности на обмениваемые вещи. Поэтому следует признать, что договор мены остается вполне действительным, хотя бы обмениваемые вещи принадлежали в момент договора другим лицам, хотя бы они еще вовсе не существовали». Свою позицию Г.Ф. Шершеневич обосновывал тем, что в силу договора мены устанавливается для обеих сторон обязанность передать друг другу право собственности на соответствующие вещи в будущем, поэтому момент перехода права собственности может не совпадать с моментом соглашения. Правда, он сам приводит и другую точку зрения, высказанную в литературе, согласно которой требуется действительная принадлежность вещи стороне договора мены, а обмен будущих вещей возможен только на основании предварительного договора мены.

По дореволюционному гражданскому законодательству объектами договора мены могли служить любые движимые вещи.

Что касается недвижимого имущества, то закон, запрещая по общему правилу мену недвижимостей, все же предусматривал четыре исключения, когда такая мена допускалась:

1) для доставления удобного выгона посадам и городам было дозволено менять казенные земли на частные;
2) для приобретения выгона в случае обращения селений в города;
3) для миролюбивого развода общих чересполосных дач по правилам, изложенным в межевых законах;
4) для отвода наделов крестьянам.

Существующий в законодательстве общий запрет на мену недвижимого имущества вызывал возражения российских правоведов, объясняющих его неправильно понимаемыми чисто фискальными интересами. Более того, российские цивилисты предлагали и выход из создавшегося положения, лежащий в области публичного права. Например, Д.И. Мейер указывал: «Основание такого ограничения заключается, по-видимому, в охранении казенного интереса. Нам кажется, законодательство имеет в виду, что мена недвижимого имущества на недвижимое заменяет двойную куплю — продажу, а двойная купля — продажа доставляет казне более выгод, нежели один договор мены; поэтому он запрещается. Нельзя сказать, однако же, чтобы интересы казны только и можно было охранить запрещением мены недвижимого имущества при мене недвижимого имущества на недвижимое пошлины могли бы быть удвоенными, так что казна получала бы от мены то же самое, что получает от двух договоров купли — продажи».

Аналогичную позицию по данному вопросу (правда, с некоторыми оговорками) занимал и Г.Ф. Шершеневич, который писал: «Без достаточного исторического основания, по причинам, вероятно, чисто фискальным, русское законодательство с XVIII столетия (с 1786 года) совершенно запрещает мену недвижимостей. Следовательно, если два лица желают обменяться домами или имениями или только полосами земли для округления своих участков, то перед ними один исход — совершить два договора купли — продажи. Очевидно, интересы казны нисколько не пострадали бы, если бы закон разрешил мену недвижимостями со взысканием только двойных пошлин, хотя и это представлялось бы излишним затруднением оборота».

По-разному оценивалась российскими цивилистами возможность, при наличии общего запрета мены недвижимостями, заключения участниками имущественного оборота договоров мены, по которым недвижимость обменивалась бы на движимое имущество. По мнению Д.И. Мейера, общий запрет распространялся и на подобные сделки: «И можно думать, что законодательство, запрещая меняться недвижимыми имуществами, хотело запретить только мену недвижимого имущества на недвижимое же, но выразилось слишком общо: „Меняться недвижимыми имуществами запрещается“.

Совершенно иное толкование получило данное законоположение в интерпретации Г.Ф. Шершеневича, который указывал: „Возможен, однако, еще третий случай мены, когда предполагается обменять недвижимость на движимые вещи. Следует ли распространить указанное запрещение и на этот случай? Отрицательный ответ вытекает из буквального толкования закона и воли законодателя, в нем выраженной. Закон говорит о запрещении меняться недвижимостями, следовательно, не касается случая мены недвижимости на движимость. Раскрывая волю законодателя, цель, для которой мог быть издан закон, необходимо прийти к заключению, что фискальные интересы государства не страдают от такого обмена, потому что казна может получить пошлины только с отчуждаемой недвижимости, как бы при продаже“.

Вопрос о возможности мены недвижимостей либо обмена недвижимого имущества на движимое был в центре внимания российских цивилистов при подготовке проекта Гражданского уложения. В материалах Редакционной комиссии, занимавшейся разработкой проекта Гражданского уложения, подчеркивается, что запрещение мены недвижимых имуществ, внесенное в Свод законов (т. X, ч. 1, ст. 850), имело целью усиление казенного дохода от крепостных пошлин с продажи недвижимостей. „Нельзя, однако, не признать, — указывает далее Редакционная комиссия, — что финансовые соображения подобного рода представляются совершенно неосновательными. Крепостные пошлины можно было бы взимать и при мене имуществ, например, с показанной в акте стоимости того из обмениваемых имуществ, которое имеет более высокую ценность… или с цены, объявленной контрагентами… или по другой какой-либо законной оценке… расчет же на то, что казна вследствие запрещения мены недвижимых имуществ будет получать большой доход с заменяющей эту сделку двойной купли — продажи, оказывается в большинстве случаев несбыточным, ибо запрещение мены вместе с дозволением в разных случаях беспошлинного промена (обмена) земель ведет на практике к тому, что казна по этой статье не получает никакого дохода“.

Кроме того, по мнению Редакционной комиссии, запрет обмена недвижимостей имел крайне негативные последствия для экономических отношений и противоречил как российскому обычному праву, так и развитым зарубежным правопорядкам. По этому поводу в материалах Редакционной комиссии говорится: „С точки зрения народного хозяйства запрещение мены недвижимых имений вообще и в особенности сельских имений на городские представляется вредным, потому что мешает округлению и сосредоточению имений, затрудняет переход их из рук в руки и свободное передвижение сил и капиталов в те отрасли хозяйства, где они именно нужны. Длинный перечень изъятий, допущенных нашим законодательством из ошибочного правила о запрещении подобных сделок, служит доказательством, что потребность в них существует во многих случаях и требует себе удовлетворения. Обычно право крестьян допускает мену без особых каких-либо ограничений. Так же относятся к этим сделкам и западноевропейские законодательства, со времен еще римского права, так что запрещение мены недвижимых имуществ русским законом есть мера совершенно своеобразная и неизвестная на западе Европы“.

Немаловажным обстоятельством, послужившим основанием для вывода Редакционной комиссии о необходимости отмены запрета на совершение договора мены в отношении недвижимого имущества, было мнение большинства российских судебных деятелей, которые расценивали указанный запрет как один из серьезных недостатков действующих гражданских законов.

Еще один небезынтересный вопрос (в том числе и для современного законодательства), обсуждавшийся в дореволюционной юридической литературе, заключался в квалификации договора, связанного с обменом денег. По этому вопросу существовали две различные позиции.

Суть первой позиции состояла в том, что подобные отношения сторон должны регулироваться договором купли — продажи, поскольку мена тем и отличается от купли — продажи, что не допускает употребления денег; ценность обмениваемой вещи измеряется не деньгами, а другой вещью, получаемой взамен.

Вторая же позиция заключалась в том, что сделка по размену (обмену) денег представляет собой договор мены, так как деньги используются в таком обязательстве не в смысле меры ценностей, а как индивидуальные вещи или как вещи известного рода или сорта. В этом случае деньги являются такими же предметами обязательства, как и всякие другие вещи, определяемые индивидуально или обобщенно. По этому поводу Д.И. Мейер отмечал, что, признавая договор о размене денег меной, а не куплей — продажей, мы не отступаем от существа договора мены. Нам кажется поэтому, что лучше всего принять народное воззрение на договор, высказывающееся в самом названии его и проявляющееся притом у многих народов: например, у нас — размен, у немцев — Wechsel, у французов — echange“.

Выводы, сделанные Д.И. Мейером, легли в основу рассуждений Редакционной комиссии по подготовке проекта Гражданского уложения, которая отмечала: „Согласно с действующим законом допускается и мена денег на деньги, причем, однако, по смыслу проекта, как и по ныне действующим законам, безразлично, считать ли эту сделку меной, разменом или покупкой монеты. В проекте нет запрещения заключать мену по обычаю с придачею денег, хотя в ближайшее определение этой смешанной сделки проект не входит, предоставляя это дело науке и практике“.

Последнее рассуждение о возможности заключать договор мены с доплатой за более дорогостоящее имущество имеет для нас особое значение, поскольку оно корреспондирует современному российскому законодательству, также предусматривающему возможность уплаты разницы в ценах при обмене неравноценных товаров (п. 2 ст. 568 ГК РФ).

В результате исследований и обсуждений, проведенных Редакционной комиссией, в проект Гражданского уложения была включена самостоятельная глава (гл. III „Мена“ разд. II „Обязательства по договорам“ кн. пятой „обязательственное право“), состоящая из одной статьи (ст. 1781), содержание которой (в особенности ее первой части) представляется чрезвычайно интересным. Вот полный текст данной статьи: „По договору мены производится между сторонами обмен одного имущества на другое или денег на деньги.

Каждый из участвующих в мене считается продавцом того, что дает в промен (то есть обменивает, дает в обмен), и покупщиком того, что выменивает. К договору мены применяются соответствующие правила о продаже“.

На первый взгляд представляется, что данная норма имеет существенный изъян: в ней не указывается на непременный признак договора мены — требование о передаче сторонами договора мены обмениваемого имущества в собственность контрагента. Оказывается, однако, что это сделано сознательно, ибо Редакционная комиссия имела в виду чрезвычайно широкий круг обмениваемых объектов. «По правилам настоящего проекта, — указывается в материалах Редакционной комиссии, — предметом мены могут быть состоящие в гражданском обороте недвижимые имения, движимые вещи, а равно права и иски. Но каждая из участвующих в мене сторон должна иметь право распоряжения тем имуществом, которое дает в промен».

Таким образом, по мнению редакционной комиссии, в круг обмениваемых объектов по договору мены могли входить не только вещи, но и имущественные права, включая права требования. К сожалению, в материалах Редакционной комиссии отсутствуют какие-либо сведения о том, в каком порядке виделось ее членам осуществление обмена имущественными правами. Ведь, по сути, передача кредитором своих прав на основании сделки, заключенной с третьим лицом, является не чем иным, как цессией (уступкой прав требования). Учитывая подход, обозначенный в проекте Гражданского уложения (в интерпретации Редакционной комиссии), положение данного законопроекта о договоре мены имущественными правами неизбежно столкнулось бы в правоприменительной практике с конкуренцией со стороны других законоположений (об уступке прав требований). С точки зрения последних мена имущественных прав представляется двойной цессией.

И еще один любопытный момент. Комментируя положения данной статьи проекта Гражданского уложения, предусматривающие, что к договору мены применяются соответствующие правила о продаже, при этом каждый из участвующих в мене считается продавцом того, что дает в обмен, и покупателем того, что получает по договору мены, Редакционная комиссия делает вывод, который не вытекает из содержания соответствующих норм: «В случае отсуждения данного в промен имущества или оказавшихся в нем недостатков, другая сторона может требовать возврата данных ею вещей или ценностей и вознаграждения за убытки…».

По существу данный вывод Редакционной комиссии представляется правильным: неисполнение договора мены одной из сторон должно влечь такое последствие, как наделение ее добросовестного контрагента, исполнившего свое обязательство по передаче другой стороне обмениваемого имущества, правом требовать возврата переданного имущества. Однако указанное последствие никак не может следовать из норм, регулирующих договор купли — продажи, поскольку противоречит его сути. Такое последствие могло быть введено только специальным правилом, относящимся к договору мены (как это сделано, например, в современном ГК РФ).

В целом же российские цивилисты подчеркивали, что в условиях развитых товарно — денежных отношений сфера применения договора мены существенно ограничивается. Так, Д.И. Мейер отмечал, что «в развитом юридическом быту договор мены встречается довольно редко, а для промышленных целей почти не заключается. Например, торговля производится почти исключительно только посредством купли — продажи, а не мены, и меновая торговля, производимая нашими купцами с азиатцами, представляет собой явление исключительное, поддерживаемое притом искусственными мерами правительства».

Соответственно этому российские правоведы представляли и задачи правового регулирования имущественных отношений, связанных с меной. Например, Г.Ф. Шершеневич указывал: «Современные законодательства ввиду небольшого значения мены уделяют этому договору весьма мало внимания. Так же поступает и наше законодательство».

Договор мены по советскому гражданскому праву

В советский период развития гражданского права договор мены был сохранен в качестве самостоятельного типа гражданско-правовых договоров, имеющего довольно узкую сферу применения и поэтому не нуждающегося в специальном детальном правовом регулировании.

В Гражданском кодексе 1922 года имелся отдельный подраздел V «Мена» в разделе «Обязательственное право», что свидетельствовало об отношении к договору мены как к самостоятельному договору. Вместе с тем весь данный подраздел состоял из двух норм. Согласно первой «по договору мены производится между сторонами обмен одного имущества на другое. Каждый из участвующих в мене считается продавцом того, что дает в обмен, и покупателем того, что выменивает» (ст. 206). Вторая норма устанавливала, что «к договору мены применяются соответствующие правила о купле — продаже» (ст. 207). Из содержания приведенных норм видно, что выделение в Гражданском кодексе 1922 года договора мены в качестве самостоятельного договора скорее было данью традиции и не преследовало цели обеспечить его специальное регулирование. Видимо, этим объясняется отсутствие в тексте названных норм четких правил, указывающих на квалифицирующие признаки договора мены, которые позволяли бы характеризовать регулируемые отношения как договор мены. В самом деле, можно представить всякий договор купли — продажи или поставки как «обмен одного на другое», а, учитывая отсутствие указания на то, что обмениваемое имущество должно поступать в собственность контрагента, данным выражением можно охарактеризовать действия сторон, составляющие предмет всякого возмездного договора, за исключением договоров на выполнение работ или оказание услуг.

С точки зрения правового регулирования договора мены Гражданский кодекс 1922 года вообще не устанавливал никаких особенностей этого договора, требующих специального регулирования. Отсутствуют в тексте названных норм и какие-либо специальные правила, направленные на регламентацию договора мены. При отсутствии таких специальных правил и распространении на отношения, связанные с обменом одного имущества на другое, всего комплекса норм о договоре купли — продажи без всяких изъятий выделение договора мены в самостоятельный тип гражданско-правового договора с точки зрения правового регулирования лишено практического смысла. Поэтому в Гражданском кодексе 1922 года договор мены предстает скорее как разновидность договора купли — продажи.

Несколько иначе подошел законодатель к регулированию договора мены в Гражданском кодексе РСФСР 1964 года. Указанный Кодекс включал в себя отдельную главу, состоящую только из одной статьи. Сохранив отношение к договору мены как к самостоятельному типу гражданско-правовых договоров, законодатель предусмотрел и два специальных правила, регламентирующих договор мены с учетом его особенностей. С точки зрения законодательной техники и правоприменительной практики наличие специального регулирования договора мены (пусть и в таких незначительных объемах) служило бесспорным доказательством отношения законодателя к договору мены как к самостоятельному договору.

Договор мены определялся как договор, по которому между сторонами производится обмен одного имущества на другое; при этом каждый из участвующих в договоре мены считается продавцом имущества, которое он дает, и покупателем имущества, которое он получает. Как видим, и в этом определении договора мены нет указания на все необходимые признаки, которые позволяли бы четко квалифицировать определенную сделку как договор мены. Данное обстоятельство послужило основанием для утверждения, встречающегося в юридической литературе того периода, что в статье 255 нет определения договора мены.

В гражданско-правовой доктрине давались определения понятия договора мены, которые практически не отличались от законодательной дефиниции. Например, Ю.К. Толстой определил договор мены следующим образом: по договору мены между сторонами производится обмен имущества на другое. Каждый из участвующих в договоре мены считается продавцом имущества, которое он дает, и покупателем имущества, которое он получает. Но если в договоре купли — продажи происходит обмен вещи на деньги, то мена представляет собою обмен одной вещи на другую».

Правда, в юридической литературе предпринимались попытки уточнения определения понятия «договор мены» путем указания на такой необходимый признак последнего, как передача обмениваемых товаров в собственность или иное ограниченное вещное право контрагента. Так, Ю.А. Кабалкин указывает: «По смыслу закона каждая из сторон такого договора обязуется передать имущество другой стороне в собственность или оперативное управление. Это следует, во-первых, из указания ч. 2 ст. 255 о применении к мене ряда правил о купле — продаже и, во-вторых, из систематического толкования закона, поскольку глава „Мена“ расположена в ГК среди глав о договорах, направленных на переход имущества в собственность или оперативное управление».

Первое специальное правило, регламентирующее договор мены, определяло, какие нормы ГК РСФСР 1964 года, регулирующие договор купли — продажи, могли применяться и к отношениям, вытекающим из договора мены. Из числа норм о купле — продаже, распространяющих свое действие на договор мены, были исключены положения, применение которых противоречило бы правоотношениям, составляющим существо договора мены. В частности, поскольку по договору мены происходит обмен одного имущества на другое, не допускающий оплату имущества денежными средствами, к договору мены не подлежали применению положения о цене товара в договоре купли — продажи (ст. 240) и о продаже товаров в кредит (с рассрочкой платежа) (ст. 252). Не могли применяться к договору мены и нормы о договоре купли — продажи жилого дома с условием пожизненного содержания (статьи 253 и 254).

Действие остальных норм, регулирующих договор купли — продажи, распространялось и на договор мены. Среди этих норм были и положения, которые содержали определение договора купли — продажи, а именно: по договору купли — продажи продавец обязуется передать имущество в собственность покупателю, а покупатель обязуется принять имущество и уплатить за него определенную денежную сумму (ст. 237), что представляется довольно странным, в особенности при отсутствии в статье 255, регулирующей договор мены, каких-либо правил, ограничивающих действие подлежавших применению к договору мены положений о купле — продаже. Оставалось, как это отмечал А.Ю. Кабалкин, исходить из смысла закона и не применять к договору мены положения о купле — продаже, распространяющие свое действие на договор мены, в части, противоречащей нормам статьи 255 ГК РСФСР 1964 года. Распространение же нормы, содержащей определение договора купли — продажи, на договор мены имело практическое значение в том смысле, что это позволяло сделать следующий вывод: при обмене имущества оно, как и при купле — продаже, поступает в собственность (оперативное управление) лица, получившего это имущество.

Второе специальное правило, регулирующее договор мены, устанавливало ограничение сферы применения указанного договора по признаку субъектного состава. Договор мены, в котором одной или обеими сторонами являлись государственные организации, мог быть заключен лишь в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР и РСФСР. Иными словами, по общему правилу был установлен запрет на заключение договора мены с участием государственных организаций. В юридической литературе указанный запрет объяснялся тем, что государственные организации являются участниками товарно — денежных отношений, и это обстоятельство исключает отношения, связанные с прямым обменом выпускаемой ими продукции. Например, О.С. Иоффе подчеркивает: «Прямой продуктообмен между организациями запрещен как не соответствующий современному этапу развития нашего общества, экономические закономерности которого требуют учета результата хозяйственной деятельности в деньгах. Поэтому в отношениях между организациями договор мены допустим только в случаях, специально предусмотренных законом (ч. 3 ст. 255 ГК), и может встретиться лишь в виде редкого исключения, к которому иногда приходится прибегать по соображениям хозяйственной целесообразности».

Следует, однако, заметить, что ГК РСФСР 1964 года лишь закрепил и законодательно оформил запрет на осуществление товарообменных операций с участием государственных предприятий и организаций. Такой запрет действовал задолго до принятия названного Кодекса и предусматривался целым рядом подзаконных актов. Первым из такого рода актов было постановление СНК СССР «О ликвидации ненормальных фактов прямого товарообмена между хозяйственными органами». Данным постановлением хозяйственным организациям запрещалось совершать товарообменные сделки, как нарушавшие планы распределения продукции и принципы хозяйственного расчета.

Примером разрешенных обменных операций с участием государственных предприятий и организаций могут служить следующие случаи, когда совершение таких операций допускалось действовавшим законодательством.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР отпуск колхозам и иным хозяйствам сортовых и гибридных семян зерновых культур из государственных ресурсов производился в порядке обмена на зерно одноименных культур со взиманием с хозяйств денежной сортовой надбавки, соответствующей качеству отпускаемых семян, а также стоимости расходов заготовительных организаций по приему, хранению, перевозкам и реализации этих семян.

Согласно статье 25 Устава железных дорог Союза ССР предприятия, организации, учреждения, министерства и ведомства — грузоотправители обязывались при планировании перевозок не допускать нерационального использования транспортных средств, в частности встречных перевозок, то есть перевозок грузов в направлениях, встречных основному потоку однородных (взаимозаменяемых) грузов. В этих целях министерства и ведомства, подведомственные организации которых выступали в качестве грузоотправителей, для устранения встречных и других нерациональных перевозок должны были в необходимых случаях производить обмен однородной (взаимозаменяемой) продукцией.

Таким образом, с учетом запрета на осуществление товарообменных операций с участием организаций сфера действия договора мены по существу ограничивалась лишь отношениями между гражданами, а также (в редких случаях, предусмотренных законодательством) между гражданами и организациями. Например, на основе постановления Совета Министров РСФСР «О мерах по дальнейшему развитию бытового обслуживания населения» в практике организаций бытового обслуживания широко применялась такая форма работы, как обмен неисправных часов и различных предметов бытовой техники на заранее отремонтированные соответствующие предметы из обменного фонда мастерских службы быта с оплатой гражданами стоимости ремонта.

Весьма широкое распространение в те годы имел обмен занимаемыми гражданами жилыми помещениями. Однако указанные правоотношения между гражданами рассматривались в юридической литературе как специальные, не имеющие отношения к договору мены. Обмен жилыми помещениями осуществлялся по правилам, предусмотренным статьей 325 ГК РСФСР 1964 года, согласно которой наниматель жилого помещения имел право обменять занимаемое им помещение на помещение, занимаемое другим нанимателем, со взаимной передачей прав и обязанностей по договорам найма. Для обмена жилого помещения требовалось письменное согласие проживающих с нанимателем совершеннолетних членов семьи, в том числе и временно отсутствующих, за которыми сохранялось право на жилую площадь. В этом случае действительно не имел места договор мены, а речь могла идти лишь о перемене лиц в обязательствах жилищного найма (своеобразный двойной перенаем). Как правильно отмечал А.Ю. Кабалкин, «не является договором мены осуществляемый гражданами — нанимателями в соответствии со ст. 325 обмен жилых помещений. При взаимной передаче прав и обязанностей нанимателями по договорам найма не происходит ни смены собственников, ни перехода оперативного управления имуществом».

Не рассматривались также в качестве опосредуемых договором мены и отношения, связанные с обменом гражданами товаров, приобретенных в розничной торговой сети, поскольку «предоставляемое покупателю право обмена товара вытекает из договора розничной купли — продажи и служит одной из гарантий удовлетворения потребительских нужд граждан».

В целом же и в советский период развития гражданского права договор мены хотя и признавался самостоятельным гражданско-правовым договором, но имел весьма ограниченную сферу действия и занимал подчиненное по отношению к договору купли — продажи положение.

Договор мены по современному российскому гражданскому праву

Под договором мены понимается гражданско-правовой договор, в соответствии с которым каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой (см. п. 1 ст. 567 ГК РФ).

В реальном имущественном обороте предприниматели предпочитают пользоваться понятием «бартерные сделки», хотя оно не в полной мере отвечает существу обязательств, возникающих из таких договоров. В российском законодательстве традиционно отношения, складывающиеся при обмене товаров на эквивалентной основе, регулировались именно договором мены.

По сравнению с ранее действовавшим законодательством ГК РФ содержит ряд новых правил, изложенных в виде диспозитивных норм, которые призваны регламентировать некоторые правоотношения сторон, длительное время остававшиеся вне поля зрения законодателя.

Наличие в ГК РФ специальных правил (пусть и немногочисленных), относящихся исключительно к договору мены, свидетельствует о том, что отношение законодателя к этому договору как к самостоятельному типу гражданско-правовых договорных обязательств является не только данью многовековой цивилистической традиции, но и результатом понимания места договора мены в системе договорного регулирования гражданско-правовых отношений, а также стремлением детальной регламентации указанных правоотношений с учетом всех присущих им особенностей.

Самостоятельный характер договора мены в семье гражданско-правовых договоров предполагает выделение определенных присущих этому договору признаков, отличающих его от всех иных типов договорных обязательств, в том числе и от наиболее близкого к договору мены договора купли — продажи. В этом смысле могут быть названы следующие основные признаки договора мены.

Во-первых, договор мены относится к числу договоров, направленных на передачу имущества (к этой же категории относятся и договоры купли — продажи, дарения, займа, ренты, ссуды, аренды и некоторые другие), и тем самым он отличается от договоров на выполнение работ (например, подряд), на оказание услуг (комиссия, поручение, агентирование, транспортно — экспедиционное обслуживание и др.) и от учредительских договоров (например, простое товарищество).

Во-вторых, по договору мены обмениваемое имущество передается в собственность (а в соответствующих случаях — в хозяйственное ведение или оперативное управление) контрагента. Данный признак позволяет отграничить договор мены от тех договоров на передачу имущества, по которым имущество передается во владение и пользование либо только в пользование контрагента (аренда, ссуда).

В-третьих, от других возмездных договоров, по которым имущество также передается в собственность контрагента (купля — продажа, заем), договор мены отличается характером встречного предоставления.

По договору займа сторона, получившая денежную сумму или определенное количество имущества, определяемого родовыми признаками, должна возвратить заимодавцу такую же денежную сумму либо соответствующее количество имущества. Встречным предоставлением со стороны покупателя по договору купли — продажи товара является уплата его цены (то есть определенной денежной суммы, составляющей стоимость товара).

Что касается договора мены, то его стороны один товар обменивают на другой. По договору мены в принципе исключаются как возврат имущества, аналогичного полученному, так и оплата его стоимости, как это имеет место соответственно при договоре займа и при договоре купли — продажи. Данный признак (обмен товарами) представляет собой особенность предмета договора мены и является бесспорным критерием для выделения его в самостоятельный тип гражданско-правовых договорных обязательств.

В-четвертых, еще одним квалифицирующим признаком договора мены, отличающим его как от договора купли — продажи, так и от всякого иного договора, предусматривающего передачу имущества в собственность контрагента, является момент перехода права собственности на обмениваемые товары. Как известно, по общему правилу право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи (п. 1 ст. 223 ГК РФ); момент перехода права собственности никак не связан с исполнением контрагентом, получившим вещь в собственность, своих обязательств, например, по оплате полученной вещи.

Применительно к договору мены действует специальное правило, определяющее момент перехода права собственности на обмениваемые товары, которое существенно отличается не только от норм, регулирующих договор купли — продажи, но и от общих положений о гражданско-правовом договоре. Суть этого правила состоит в том, что по договору мены право собственности на полученные в порядке обмена товары переходит к каждой из сторон одновременно после того, как обязательства по передаче товаров исполнены обеими сторонами (ст. 570 ГК РФ).

С точки зрения общей характеристики договора мены как всякого гражданско-правового обязательства договор мены является консенсуальным, возмездным, двусторонним (взаимным).

Договор мены относится к договорам, поскольку считается заключенным с момента достижения сторонами соглашения в надлежащей форме по всем существенным условиям договора, а момент вступления договора в силу не связывается с фактической передачей сторонами обмениваемых товаров. Собственно, обмен товарами представляет собой исполнение заключенного и вступившего в силу договора мены. Даже в тех случаях, когда момент вступления договора в силу в соответствии с его условиями совпадает с фактической передачей сторонами товаров друг другу, мы можем говорить о том, что данный договор мены исполняется в момент его заключения, но не о реальном характере договора. О том, что договор мены является консенсуальным договором, свидетельствует также само законодательное определение данного договора: каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой.

Договор мены является возмездным, поскольку каждая из его сторон за исполнение своих обязанностей по передаче товара контрагенту должна получить от последнего встречное предоставление в виде другого обмениваемого товара. Договор мены является двусторонним, поскольку каждая из сторон этого договора несет обязанности в пользу другой стороны и считается должником другой стороны в том, что обязана сделать в ее пользу, и одновременно ее кредитором в том, что имеет право от нее требовать. Более того, в договоре мены имеют место две ярко выраженные встречные обязанности, одинаково существенные и важные — каждая из сторон обязуется передать контрагенту соответствующий обмениваемый товар, — которые взаимно обуславливают друг друга и являются в принципе экономически эквивалентными. Поэтому договор мены относится к договорам синаллагматическим. Синаллагматический характер договора мены в правовом регулировании данного договора (несмотря на небольшое число норм) учитывается в большей степени, нежели в правовых нормах, регламентирующих иные типы гражданско-правовых двусторонних договоров. Данное обстоятельство выражается: в установлении презумпции равноценности обмениваемых товаров (п. 1 ст. 568 ГК РФ); в определении момента перехода права собственности на обмениваемые товары, который «привязывается» к моменту исполнения обязательств по передаче товаров обеими сторонами (ст. 570 ГК РФ); в применении к отношениям, вытекающим из договора мены, правил о встречном исполнении обязательств (ст. 569 ГК РФ); в наделении добросовестной стороны, передавшей товар контрагенту, не обеспечившему надлежащее исполнение своего обязательства, в определенных ситуациях правом требовать от последнего возврата переданного ему товара (ст. 571 ГК РФ).

Соотношение понятий «договор мены» и «бартерная сделка»

В последние годы вошло в широкое употребление понятие «бартерная сделка», не предусмотренное ГК РФ. Когда говорят о «бартерной сделке» или «бартере», имеют в виду разного рода сделки, которые объединяет то, что по ним не производится денежная оплата, а осуществляется своеобразный обмен (в бытовом смысле) товарами, работами, услугами. Причем понятие «бартер» часто отождествляется с понятием «договор мены». Если это происходит в бытовых отношениях, то данное обстоятельство не порождает никаких особых проблем, поскольку в правоприменительной практике всегда можно обеспечить правильную юридическую квалификацию соответствующих правоотношений. Беда в том, что отождествление понятий «бартерная сделка» и «договор мены» нередко имеет место и в различных нормативных правовых актах.

Иллюстрацией к сказанному могут служить положения известного Указа Президента Российской Федерации N 1209 «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок». В соответствии с данным Указом «под внешнеторговыми бартерными сделками понимаются совершаемые при осуществлении внешнеторговой деятельности сделки, предусматривающие обмен эквивалентными по стоимости товарами, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности (далее именуются — бартерные сделки). К бартерным сделкам не относятся сделки, предусматривающие использование при их осуществлении денежных или иных платежных средств. Бартерные сделки совершаются в простой письменной форме путем заключения двустороннего договора мены».

Таким образом, Указ расценивает как договор мены не только сделки, по которым каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой, как это предусмотрено ГК РФ (п. 1 ст. 567), но также и любые иные сделки, не предусматривающие использование денежных средств. Если следовать Указу, то в разряд договоров мены попадут все договоры, по которым расчеты за товары, работы, услуги производятся не путем их оплаты, а предоставлением тех же товаров, работ, услуг. Однако такое необоснованное расширение сферы действия договора мены противоречит нормам ГК РФ об этом договоре. На этот случай в ГК РФ имеется специальное положение, согласно которому в случае противоречия указа Президента Российской Федерации Гражданскому кодексу или иному федеральному закону подлежит применению Гражданский кодекс или соответствующий закон (п. 5 ст. 3). Поэтому в этой части названный Указ не подлежит применению, а так называемые бартерные сделки никак не могут совершаться «путем заключения двустороннего договора мены», как это предлагается в Указе.

Как же квалифицировать правоотношения, подпадающие под используемое в Указе понятие «внешнеторговая бартерная сделка»? Очевидно, что в качестве договора мены могут рассматриваться только те сделки, которые предусматривают обмен одного товара на другой. В остальных же случаях, когда вместо расчетов за товары, работы, услуги предусматривается выполнение работ, оказание услуг, передача исключительных прав и т.п., сделки должны квалифицироваться как смешанные договоры. К таким правоотношениям подлежат применению положения, предусмотренные пунктом 3 статьи 421 ГК РФ, согласно которым стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор); к отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Как видим, положения ГК РФ о смешанном договоре также не оставляют места указам Президента и постановлениям Правительства Российской Федерации в регулировании таких договоров. Это немаловажное обстоятельство для правоприменительной практики, учитывая, что в Указе Президента Российской Федерации N 1209 предпринята попытка регламентировать форму и содержание таких договоров (то есть внешнеторговых бартерных сделок). Так, например, Указом предусмотрено, что договор должен оформляться в виде одного документа (что, ко всему прочему, противоречит п. 2 ст. 434 ГК РФ); что он должен включать в себя следующие условия: номенклатура, количество, качество, цена товара по каждой товарной позиции, сроки и условия экспорта, импорта товаров; перечень работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности, их стоимость, сроки выполнения работ, момент предоставления услуг и прав на результаты интеллектуальной деятельности; перечень документов, представляемых российскому лицу для подтверждения факта выполнения работ, предоставления услуг и прав на результаты интеллектуальной деятельности; порядок удовлетворения претензий в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения сторонами условий договора (п. 2). Видимо, имелось в виду сделать названные условия существенными условиями всех договоров, подпадающих под понятие «внешнеторговая бартерная сделка».

Однако и эта попытка оказалась неудачной.

Следует заметить, что в практике Международного коммерческого арбитражного суда (МКАС) при Торгово — промышленной палате Российской Федерации так называемые бартерные контракты, предусматривающие обязательство одной из сторон по поставке товаров в счет оплаты полученных товаров (как особую форму расчетов за переданные товары), никогда не рассматривались и не рассматриваются в качестве договора мены. Так, М.Г. Розенберг приводит пример одного из дел МКАС, по которому в счет бартерного контракта истец поставил ответчику товары, принятые по поручению ответчика третьим лицом без каких-либо замечаний по количеству и качеству. Свое обязательство по контракту о поставке истцу товаров на стоимость, равную стоимости поставленного истцом товара, ответчик не выполнил. В отзыве на иск ответчик заявил, что поставленный истцом товар был некачественным, в связи с чем не мог быть использован по назначению. Соответствующих доказательств своего утверждения ответчик не представил. Вынося решение, МКАС признал, что невыполненное обязательство ответчика поставить товар в обмен на полученный им трансформировалось в денежное обязательство. Соответственно с ответчика взыскана стоимость поставленного ему истцом товара. В соответствии с условиями контракта с ответчика взыскана также неустойка за невыполнение им обязательства по поставке товара.

Основные элементы договора мены

В юридической литературе для характеристики отдельных типов договоров и выявления существенных их признаков, отличающих соответствующий тип договора от иных гражданско-правовых договоров, составляющих единую категорию определенных договоров (в нашем случае — договоры на передачу имущества), используется понятие «элементы договора». Под элементами договора обычно понимаются: субъекты договора, его предмет, форма договора, содержание договора (права и обязанности сторон).

Субъекты договора мены

Договор мены носит универсальный характер и может применяться для регулирования правоотношений с участием любых лиц, признаваемых субъектами гражданских прав (прежде всего, права собственности и иных ограниченных вещных прав, а также обязательственных прав): граждан, юридических лиц, а также публично — правовых образований (Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования).

Правда, в юридической литературе высказывалось мнение о недопустимости участия в договоре мены государства и иных публично — правовых образований; мнение это, надо сказать, ничем не обосновано и ничем не аргументировано. В самом деле, разве можно признать в качестве серьезного аргумента, например, довод, выдвинутый И.В. Елисеевым: «Выступление государства в гражданско-правовом договоре мены невозможно, поскольку натуральный обмен противоречит основным принципам бюджетного устройства страны».

Напомним, что в соответствии с ГК РФ (п. 1 ст. 124) Российская Федерация, субъекты Российской Федерации — республики, края, области, автономная область, автономные округа, города федерального значения, — а также городские, сельские поселения и другие муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений — гражданами и юридическими лицами. Исходя из этого, например, нередко осуществляется обмен зданиями, сооружениями, нежилыми помещениями между Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации и муниципальными образованиями в целях размещения соответствующих органов власти и управления, а также государственных и муниципальных учреждений. Как можно ставить под сомнение такого рода сделки? ГК РФ (гл. 31) не предъявляет никаких специальных требований к субъектам договора мены. Однако нельзя не учитывать, что передача имущества другому лицу в обмен на иное имущество является одной из форм распоряжения имуществом. Поэтому каждая из сторон, участвующая в договоре мены, по общему правилу должна быть собственником обмениваемого имущества либо обладать иным ограниченным вещным правом, включающим в себя правомочие по распоряжению соответствующим имуществом.

Например, таким правомочием наделен субъект права хозяйственного ведения (государственное или муниципальное унитарное предприятие), которое вправе распоряжаться (в том числе путем обмена) закрепленным за ним имуществом с учетом предусмотренных законом ограничений. В частности, для заключения договора мены в отношении недвижимого имущества требуется согласие собственника; распоряжение имуществом должно осуществляться унитарным предприятием в рамках его целевой правоспособности (статьи 295 и 49 ГК РФ). Напротив, учреждение как субъект права оперативного управления не вправе распоряжаться закрепленным за ним имуществом. Однако если в соответствии с учредительными документами учреждению предоставлено право осуществлять приносящую доходы деятельность, то имущество, приобретенное за счет этих доходов, поступает в самостоятельное распоряжение учреждения и может быть обменено последним на другое имущество по своему усмотрению (ст. 298 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом или договором, правомочия по распоряжению имуществом могут быть предоставлены лицу, не являющемуся субъектом права собственности или иного ограниченного вещного права на это имущество. В частности, при осуществлении обмена имущества во исполнение договора комиссии стороной по договору мены этого имущества является комиссионер, действующий от своего имени (ст. 990 ГК РФ); в таком же порядке заключает договор мены агент, действующий от своего имени по поручению и за счет принципала на основании агентского договора (п. 1 ст. 1005 ГК РФ); право на заключение сделок от своего имени (в том числе в качестве стороны договора мены) предоставлено также доверительному управляющему в отношении имущества, переданного ему по договору доверительного управления (п. 3 ст. 1012 ГК РФ).

Как уже отмечалось, в качестве стороны по договору мены могут выступать государство (Российская Федерация и субъекты Российской Федерации), а также муниципальные образования в части обмена государственного или муниципального имущества, не закрепленного за юридическими лицами. Возникающие при этом правоотношения будут регулироваться нормами, определяющими участие юридических лиц в гражданских правоотношениях (ст. 124 ГК РФ), а стало быть, и нормами о договоре мены. Граждане могут заключать договоры мены с учетом общих требований, предъявляемых к их правоспособности и дееспособности.

Таким образом, стороной по договору мены может быть всякое физическое или юридическое лицо, признаваемое субъектом гражданских прав и обязанностей. Приобретая товар у контрагента по договору мены, каждая из сторон этого договора по общему правилу становится его собственником. Однако в некоторых случаях, предусмотренных законом или договором, субъект договора мены не приобретает права собственности на полученный товар.

К числу таких субъектов относятся, во-первых, государственные и муниципальные унитарные предприятия, обладающие правом хозяйственного ведения либо оперативного управления (казенные предприятия) на закрепленное за ними имущество, а также учреждения (субъекты права оперативного управления). Совершая договоры мены какого-либо имущества, они приобретают на имущество, полученное в обмен на то, которое было передано контрагенту, соответствующее ограниченное вещное право, собственником же товара становится лицо, являющееся собственником имущества, закрепленного за указанными юридическими лицами.

Во-вторых, не становятся собственниками приобретенных по договору мены товаров также граждане или юридические лица, наделенные полномочиями на совершение указанных действий от своего имени в силу договора комиссии, агентского договора или договора доверительного управления.

Предмет договора мены

Предметом договора мены являются действия каждой из сторон по передаче в собственность (хозяйственное ведение, оперативное управление) другой стороны обмениваемого товара. Мы исходим из того, что предмет договора мены включает в себя два рода объектов: объектом первого рода служат действия обязанных лиц по передаче друг другу обмениваемых товаров; объектом второго рода являются сами обмениваемые товары.

ГК РФ (гл. 31) не содержит специальных правил, регламентирующих предмет договора мены, поэтому его регулирование осуществляется нормами о купле — продаже (гл. 30 ГК РФ), если это не противоречит существу мены (п. 2 ст. 567 ГК РФ).

Условия о предмете договора мены относятся к числу существенных условий этого договора, впрочем, как и всякого гражданско-правового договора, как это следует из пункта 1 статьи 432 ГК РФ.

Если говорить об отдельных объектах, составляющих предмет договора мены, то необходимо подчеркнуть, что отсутствие в тексте договора условий (пунктов), определяющих объект первого рода (действия обязанных сторон), которые, безусловно, относятся к числу существенных условий договора мены, не влечет за собой признания договора мены незаключенным, поскольку указанные условия будут определяться соответствующими диспозитивными нормами о купле — продаже.

Так, в случаях, когда из договора мены не вытекают обязанности сторон по доставке или передаче обмениваемых товаров в месте нахождения контрагента, обязанность каждой из сторон передать обмениваемый товар считается исполненной в момент сдачи товара перевозчику или организации связи для доставки его контрагенту, если договором не предусмотрено иное (п. 2 ст. 458 ГК РФ). Срок исполнения обязанности передать обмениваемый товар определяется договором мены, а если договор не позволяет определить этот срок — в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 314 ГК РФ, то есть в разумный срок после возникновения обязательства, а по его истечении — в семидневный срок со дня предъявления требования о передаче товара (п. 1 ст. 457 ГК РФ).

Что касается принятия товаров, передаваемых в порядке обмена, то по общему правилу каждая из сторон обязана совершить действия, которые в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями необходимы для обеспечения передачи и получения соответствующего товара (п. 2 ст. 484 ГК РФ).

Применительно к объекту второго рода, входящему в состав предмета договора мены (обмениваемые товары), должно применяться правило об условии договора купли — продажи о товаре, в соответствии с которым указанное условие считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара (п. 3 ст. 455 ГК РФ).

Таким образом, для признания договора мены заключенным от сторон требуется согласовать и предусмотреть непосредственно в тексте договора условие о количестве и наименовании обмениваемых товаров. Все остальные условия, относящиеся к предмету договора мены, могут быть определены в соответствии с диспозитивными нормами о купле — продаже, содержащимися в ГК РФ.

Определяя, какие виды имущества могут служить объектами договора мены, мы также должны обратиться к нормам о договоре купли — продажи, поскольку положения о договоре мены (гл. 31 ГК РФ) не содержат каких-либо правил на этот счет, ограничиваясь употреблением в отношении обмениваемого имущества термина «товар». Как известно, по договору купли — продажи товаром признаются любые вещи, как движимые, так и недвижимые, индивидуально определенные либо определяемые родовыми признаками. Купля — продажа (а, следовательно, и мена) отдельных видов вещей помимо норм ГК РФ может регулироваться иными федеральными законами, а также другими правовыми актами. Так, специальные правила купли — продажи могут быть установлены федеральными законами в отношении ценных бумаг и валютных ценностей (п. 2 ст. 454 ГК РФ).

В юридической литературе высказывались противоположные точки зрения по вопросу о том, могут ли признаваться объектами мены имущественные права. Так, Б.Я. Полонский исключает имущественные права из круга возможных объектов мены; он отмечает: «Закон говорит о том, что предметом договора мены является товар. Учитывая, что к договору мены применяются соответственно правила о купле — продаже, а статьи 454 и 455 ГК отождествляют понятия товара и вещи, можно сделать вывод о том, что и для договора мены эти понятия совпадают».

Иного мнения придерживается И.В. Елисеев, который пишет: «Возможность мены любых не изъятых из оборота вещей… сомнений не вызывает. Тогда как мена имущественных прав — конструкция, непривычная для отечественной цивилистики. Из содержания главы 31 ГК невозможно усмотреть прямого запрета договоров мены имущественных прав. Пункт 2 ст. 567 ГК по вопросам регулирования мены отсылает к правилам о купле — продаже, если таковые не противоречат ст. 567 — 571 ГК и существу мены. Эта отсылка относится и к п. 4 ст. 454 ГК, включающему в предмет купли — продажи имущественные права. Сама по себе мена имущественных прав не противоречит природе договора мены, и его заключение следует считать возможным. Отсюда можно сделать вывод и о допустимости мены вещи на имущественное право».

Представляется, однако, что имущественные права не могут признаваться отдельными самостоятельными объектами договора мены. Аргументами в пользу этого рассуждения могли бы служить следующие доводы.

Во-первых, с формально — юридических позиций объектами мены являются товары. В соответствии с пунктом 1 статьи 455 ГК РФ товаром по договору купли — продажи могут быть любые вещи, не изъятые из оборота (ст. 129 ГК РФ). Имущественные права — самостоятельные объекты гражданских прав, не относящиеся к категории вещей, следовательно, имущественные права не могут признаваться товаром по договору купли — продажи, а стало быть, и обмениваемыми товарами по договору мены. Норма ГК РФ, в соответствии с которой общие положения о договоре купли — продажи применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав (п. 4 ст. 454), распространяет действие правил о договоре купли — продажи на иные правоотношения, не относящиеся к этому договору. Это никак не может свидетельствовать о признании имущественных прав товаром, а сделки по их отчуждению (продаже) — договором купли — продажи. Подтверждается это также и тем, что положения о договоре купли — продажи могут применяться к сделкам по продаже имущественных прав лишь в части, не противоречащей содержанию или характеру этих прав. В этом смысле можно сказать, что всякая возмездная уступка имущественных прав (цессия) является продажей этих прав, а правила, регулирующие переход прав кредитора, и в частности уступку требования (статьи 382 — 390 ГК РФ), отражают содержание и характер соответствующих имущественных прав, а поэтому подлежат приоритетному (по отношению к общим положениям о купле — продаже товаров) применению. Во-вторых, положения ГК РФ о договоре мены (гл. 31) не включают в себя норму, распространяющую их действие на сделки, по которым стороны взаимно уступают друг другу имущественные права, аналогичную норме общих положений о договоре купли — продажи (п. 4 ст. 454 ГК РФ).

В-третьих, законодательное определение договора мены (в равной степени и договора купли — продажи) исключает возможность признания имущественных прав товаром и, соответственно, сделки по взаимной уступке сторонами имущественных прав договором мены. Дело в том, что по договору мены каждая из сторон передает один товар в обмен на другой в собственность другой стороне (по договору купли — продажи товар передается в собственность покупателю). Имущественные права в самостоятельном виде не могут принадлежать кому-либо на праве собственности или ином вещном праве. Таким образом, имущественные права не могут признаваться объектами договора мены, а положения главы 31 ГК РФ — применяться к сделкам, связанным со взаимной уступкой имущественных прав. В последнем случае речь идет о двойной цессии, которая регулируется нормами ГК РФ об уступке прав требования (статьи 382 — 390). По этим же причинам не может рассматриваться в качестве договора мены договор, по которому одна сторона передает другой стороне товар в обмен на уступку имущественного права. Договор мены может быть заключен в отношении будущих товаров, то есть не только тех товаров, которые в момент заключения договора имеются у сторон, но и тех товаров, которые будут созданы или приобретены ими в будущем.

Права и обязанности сторон

Содержание обязательства, вытекающего из договора мены, определяется предметом этого договора, а именно тем, что каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороне один товар в обмен на другой. Распределение прав и обязанностей между участниками договора мены определяется в соответствии с нормами о договоре купли — продажи (не противоречащими специальным правилам о договоре мены и существу мены, а потому применяемыми к этому договору) с учетом того, что каждая из сторон такого договора признается продавцом товара, который она обязуется передать, и одновременно покупателем товара, который она обязуется принять в обмен от контрагента (п. 2 ст. 567 ГК РФ).

В рамках исполнения основной обязанности по договору мены (передача обмениваемого товара в собственность контрагента) каждая из сторон должна обеспечить передачу соответствующего товара в срок, установленный договором, а если такой срок договором не установлен — в соответствии с правилами об исполнении бессрочного обязательства (ст. 314 ГК РФ). Если иное не предусмотрено договором мены, вместе с товаром должны быть переданы принадлежности передаваемой вещи, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества и т.п.), предусмотренные законодательством и договором, одновременно с передачей вещи.

Момент исполнения обязанности передать товар определяется одним из трех вариантов: во-первых, при наличии в договоре условия об обязанности соответствующей стороны по доставке товара — моментом вручения товара другой стороне; во-вторых, если в соответствии с договором мены товар должен быть передан контрагенту в месте нахождения товара — моментом предоставления товара в распоряжение последнего в соответствующем месте; и, наконец, во всех остальных случаях — моментом сдачи товара перевозчику или организации связи. В последнем случае датой исполнения обязательства должна признаваться дата соответствующего документа, подтверждающего принятие товара перевозчиком или организацией связи для доставки контрагенту, либо дата приемо-сдаточного документа.

По общему правилу датой исполнения обязательства по передаче товара определяется момент перехода риска случайной гибели или случайной порчи товара. Однако в отличие от договора купли — продажи исполнение обязательства по передаче товара еще не влечет перехода права собственности на товар к контрагенту. Для этого требуется, чтобы и другая сторона выполнила свою обязанность по передаче товара в обмен на полученный ею товар.

Если объектом мены являются товары, определяемые родовыми признаками, при исполнении договора мены важное значение имеет количество подлежащих передаче товаров, которое должно определяться в договоре в соответствующих единицах измерения или денежном выражении. Допускается также возможность согласования сторонами в договоре лишь порядка определения количества товаров (п. 1 ст. 465 ГК РФ), что имеет важное значение, поскольку количество товаров относится к существенным условиям договора мены, не определяемых с помощью диспозитивных норм, и его отсутствие в договоре влечет признание последнего незаключенным. При любом варианте определения количества товаров договор признается заключенным, если его содержание позволяет установить количество товаров, подлежащих передаче на момент исполнения договора.

Договором мены может быть предусмотрено, что передаче подлежат товары в определенном соотношении по видам, моделям, размерам, цветам и иным признакам (ассортимент). По такому договору соответствующая сторона обязана передать контрагенту товары в ассортименте, согласованном сторонами (ст. 467 ГК РФ). В договоре мены могут быть предусмотрены требования, предъявляемые к качеству обмениваемых товаров. В этом случае передаваемые товары должны соответствовать указанным требованиям. В остальных случаях передаваемые товары должны быть пригодными для целей, для которых товары такого рода обычно используются. Договор мены может включать также условия о комплектности товара (или о комплекте товаров), о требованиях, предъявляемых к таре и упаковке обмениваемых товаров и т.п. В этих случаях будут подлежать применению соответствующие положения о договоре купли — продажи.

Неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязанности по передаче товара влечет для соответствующей стороны негативные последствия, предусмотренные ГК РФ как применительно к нарушениям отдельных условий договора купли — продажи, так и на случай нарушения всякого гражданско-правового обязательства. В частности, контрагент вправе требовать возмещения причиненных убытков (статьи 15 и 393 ГК РФ). В случае, если по договору мены подлежала передаче индивидуально определенная вещь, контрагент (при условии исполнения своей обязанности по передаче товара) вправе требовать отобрания этой вещи у стороны, не исполнившей обязательство, и передачи ее на предусмотренных договором условиях (ст. 398 ГК РФ).

Договором мены могут быть предусмотрены иные последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанности по передаче обмениваемого товара. Каждая из сторон договора мены несет также обязанности, предусмотренные ГК РФ в отношении покупателя по договору купли — продажи (за исключением, разумеется, обязанности по оплате обмениваемых товаров).

Сторона по договору мены обязана принять переданный ей товар. Исключение составляют лишь те случаи, когда соответствующая сторона наделена (в соответствии с нормами о договоре купли — продажи) правом требовать замены товара или отказаться от исполнения договора, например, если ей передан товар с недостатками, которые носят существенный характер.

Выполнение обязанности принять товары в срок и в порядке, предусмотренные договором, означает, в частности, что соответствующая сторона должна совершить все необходимые действия, позволяющие контрагенту передать ей товары (сообщить адрес, по которому товары должны отгружаться; предоставить транспортные средства для перевозки товаров, если такая обязанность вытекает из договора, и т.п.). Конкретные действия, необходимые для обеспечения передачи и получения соответствующих товаров, в случае, когда договором мены не предусмотрен порядок принятия обмениваемых товаров, предопределяются установленным сторонами способом передачи этих товаров. Если договором предусмотрено, что товар передается путем его вручения контрагенту или указанному им лицу (при доставке товара), контрагент должен обеспечить принятие данного товара в предусмотренный договором срок соответствующими уполномоченными представителями. В случаях, когда согласно условиям договора мены товар должен быть передан в месте нахождения товара (самовывоз), контрагент должен выделить своего представителя, а в необходимых случаях и транспортное средство для принятия и вывоза товара.

В остальных случаях, когда договором мены не предусмотрены доставка товаров либо его принятие в месте нахождения передающей стороны и передача товара производится путем его сдачи транспортной организации или организации связи, действия соответствующей стороны по принятию товара состоят в его приемке соответственно от перевозчика или организации связи. Такая приемка должна осуществляться с соблюдением всех требований, предусмотренных транспортным законодательством и законодательством об услугах, оказываемых организациями связи.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по принятию товара либо отказ от принятия предусмотренного договором мены товара влечет для соответствующей стороны негативные последствия. Ее контрагент получает право потребовать от покупателя принятия товара в принудительном порядке путем обращения с соответствующим иском в суд. В этом случае права стороны, передающей товар, могут быть обеспечены также путем взыскания с контрагента стоимости товара и расходов, связанных с его хранением.

Непринятие переданного товара может служить основанием для отказа от исполнения договора, что влечет расторжение договора мены. Независимо от выбранного способа защиты от незаконных действий стороны, уклоняющейся от принятия товара, ее контрагент сохраняет право требовать возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанностей по принятию товара.

Форма договора мены

Определяя специальные правила, регламентирующие договор мены, законодатель не предусмотрел каких-либо особых требований, предъявляемых к форме этого договора. Принимая во внимание законоположение, согласно которому к договору мены применяются соответственно правила о купле — продаже (п. 2 ст. 567 ГК РФ), можно сделать вывод о том, что договор мены должен заключаться в форме, тождественной той, в которой надлежит заключать договор купли — продажи соответствующего товара. В свою очередь, применительно к договору купли — продажи специальные правила, относящиеся к форме договора, предусмотрены лишь в отношении таких видов купли — продажи, как договор продажи недвижимости и договор продажи предприятия. Требования к форме договора продажи недвижимости сводятся к тому, что такой договор должен быть заключен в письменной форме в виде единого документа, подписанного сторонами (ст. 550 ГК РФ).

Договор продажи предприятия также заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами. Кроме того, к договору продажи предприятия в обязательном порядке должны быть приложены следующие документы, которые составляются и рассматриваются сторонами до подписания договора: акт инвентаризации; бухгалтерский баланс; заключение независимого аудитора о составе и стоимости предприятия; перечень всех долгов (обязательств), включаемых в состав предприятия, с указанием кредиторов, характера, размера и сроков их требований (ст. 560, п. 2 ст. 561 ГК РФ).

В отличие от общих правил, регламентирующих последствия несоблюдения простой письменной формы сделки, нарушение требований, предъявляемых к форме договора продажи недвижимости и договора продажи предприятия, влечет их недействительность. Названные требования к форме договора в полной мере относятся и к договорам мены, по которым хотя бы один из обмениваемых товаров представляет собой объект недвижимости либо комплекс имущества, признаваемый в соответствии с законодательством (ст. 132 ГК РФ) предприятием.

Что касается договоров мены, объектами которых является движимое имущество, то форма таких договоров должна определяться в соответствии с общими требованиями, предъявляемыми к форме всякого гражданско-правового договора. Имеются в виду, прежде всего, правила, предусмотренные статьей 434 ГК РФ, согласно которым договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок. Если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась.

Договор в письменной форме может быть заключен не только путем составления одного документа, подписанного сторонами, но и путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Применительно к форме договора мены в юридической литературе было высказано следующее мнение: «Договор мены считается заключенным в надлежащей, т.е. устной, форме в момент передачи сторонами друг другу обмениваемых вещей. Это соответствует правилу, закрепленному в п. 2 ст. 159 ГК». В связи с этим хотелось бы высказать несколько замечаний.

Во-первых, здесь явно перепутали две гражданско-правовые категории, а именно: форму договора и момент заключения договора. В результате договор мены приобрел характер реального договора, что является серьезной ошибкой. Ведь договор мены, являясь консенсуальным договором, считается заключенным с момента достижения сторонами соглашения по всем его существенным условиям, передача обмениваемых вещей является исполнением ранее заключенного договора.

Во-вторых, из приведенных рассуждений следует, что для договоров мены основным правилом является устная форма сделки. Но устная форма допускается лишь для сделок между гражданами на сумму, не превышающую десятикратного установленного законом минимального размера оплаты труда (п. 1 ст. 161 ГК РФ).

В-третьих, сама норма пункта 2 статьи 159 ГК РФ о возможности совершать в устной форме сделки, исполняемые непосредственно при самом их совершении, носит исключительный характер и рассчитана на чисто бытовые отношения граждан. Общим же правилом серьезного имущественного оборота скорее является простая письменная форма договора мены.

В равной степени к договорам мены применимы и правила о государственной регистрации договора купли — продажи отдельных видов недвижимого имущества. Как известно, ГК РФ предусматривает обязательную государственную регистрацию договоров продажи жилых помещений (ст. 558) и договора купли — продажи предприятия (ст. 560). Кодекс не предусматривает обязательной государственной регистрации сделок купли — продажи иных, кроме указанных, видов недвижимого имущества. При продаже иных объектов недвижимости осуществляется регистрация перехода права собственности (ст. 551 ГК РФ), что не означает регистрации самого договора купли — продажи.

Поэтому, например, договор мены здания или нежилого помещения следует считать заключенным с момента его подписания сторонами в отличие от договора продажи нежилого помещения или предприятия, которые считаются заключенными с момента государственной регистрации.

Особенностью государственной регистрации перехода права собственности на объекты недвижимости, приобретенные по договору мены, является то, что такая регистрация может быть осуществлена лишь после исполнения обеими сторонами договора мены обязательств по передаче друг другу обмениваемых объектов недвижимости (ст. 570 ГК РФ).

Следует учитывать также, что некоторые дополнительные требования, направленные на защиту проживающих в жилых помещениях граждан, сформулированы для продажи жилья (ст. 558 ГК РФ). В частности, государственной регистрации подлежит договор купли — продажи не только жилого дома или квартиры в целом, но и части дома или квартиры. Существенным условием договора продажи жилого дома (его части) или квартиры, в которых проживают лица, сохраняющие право пользования соответствующим жилым помещением после его приобретения покупателем, признается перечень таких лиц с указанием их прав на пользование продаваемым жилым помещением. При несоблюдении этого требования договор считается незаключенным. Данные требования в полной мере относятся и к договорам мены, объектами которых являются жилые помещения, принадлежащие гражданам или юридическим лицам на праве собственности.

Особенности правового регулирования договора мены

При подготовке проекта нового Гражданского кодекса Российской Федерации было решено в основном сохранить ставший уже традиционным для отечественного законодательства (включая дореволюционное) подход, суть которого состояла в том, чтобы дать определение договора мены и распространить на отношения, вытекающие из этого договора, действие соответствующих правил о договоре купли — продажи, что и было реализовано в статье 567 ГК РФ.

Вместе с тем, как отмечал С.А. Хохлов, внесший огромный вклад в подготовку нового ГК РФ, «в отличие от ранее действовавшего законодательства регулирование мены указанными нормами (содержащимися в ст. 567 ГК РФ — В.В.) не исчерпывается. Впервые Кодекс устанавливает ряд специальных правил о мене, отражающих особенности содержания и исполнения этого договора».

Каждое из названных специальных правил, регламентирующих обязательства, возникающие из договора мены, учитывает ту или иную особенность данного договора и свидетельствует, помимо всего прочего, о самостоятельном характере договора мены. Речь идет о следующих специальных правилах.

В случаях, когда в договоре мены отсутствуют условия о цене обмениваемых товаров, а также о распределении между сторонами расходов, связанных с исполнением обязательств, следует исходить из предположения, что предметом договора является обмен равноценными товарами. Расходы же на передачу товаров, их принятие и иные действия, связанные с исполнением договора, должны в каждом конкретном случае возлагаться на ту сторону, которая несет соответствующие обязанности согласно договору (п. 1 ст. 568 ГК РФ).

Вместе с тем, если из текста договора вытекает, что его предметом является обмен неравноценными товарами, на сторону, обязанную в соответствии с договором передать товар, цена которого ниже, чем цена товара, предлагаемого в обмен, возлагается дополнительная обязанность по оплате разницы в ценах на указанные товары. Оплата разницы в ценах должна быть произведена непосредственно до или после передачи товара, имеющего более низкую цену. Договором мены может быть предусмотрен другой порядок компенсации разницы в ценах на обмениваемые товары.

Обмен товаров по договору мены не обязательно должен быть одномоментным, не исключаются случаи, когда в соответствии с договором даты передачи обмениваемых товаров не совпадают: сначала свою обязанность по передаче товара исполняет одна сторона, а спустя некоторое время — ее контрагент. В подобной ситуации, когда сроки передачи обмениваемых товаров не совпадают, исполнение обязанности по передаче товара той стороной, для которой предусмотрен более поздний срок передачи товара, признается встречным исполнением обязательства (ст. 569 ГК РФ).

Это означает, что в случае непередачи товаров стороной, которая должна совершить такие действия в более ранний срок, либо при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что передача товара не будет произведена в установленный договором срок, контрагент этой стороны как субъект встречного исполнения обязательства вправе приостановить передачу своих товаров либо вообще отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков (ст. 328 ГК РФ).

Специальное правило предусмотрено ГК РФ применительно к договору мены и в отношении момента перехода права собственности на обмениваемые товары. Суть этого правила состоит в том, что, если законом или договором мены не предусмотрено иное, право собственности на обмениваемые товары переходит к сторонам, выступающим по договору мены в качестве покупателей, одновременно после исполнения обязательств передать соответствующие товары обеими сторонами (ст. 570 ГК РФ).

Некоторыми особенностями отличается также и регулирование отношений, связанных с применением ответственности за изъятие (эвикцию) товара, полученного по договору мены (ст. 571 ГК РФ). Как известно, по договору купли — продажи продавец обязан передать покупателю товар свободным от каких-либо прав третьих лиц, за исключением случая, когда сам покупатель согласился принять товар, обремененный правами третьих лиц. Данное положение в полной мере относится и к договору мены. Вместе с тем при нарушении указанной обязанности стороной по договору мены она должна не только возместить своему контрагенту убытки, как это имеет место в отношениях по договору купли — продажи, но и возвратить контрагенту полученный от него в обмен товар. Следовательно, если товаром является вещь с индивидуально — определенными признаками, она в подобных случаях может быть истребована обратно от другой стороны. В остальном, как уже отмечалось, договор мены регулируется положениями о купле — продаже, если это не противоречит существу обязательств, возникающих из этого договора. Причем круг норм, регламентирующих куплю — продажу и подлежащих применению к договору мены, не ограничивается общими положениями о купле — продаже (параграф 1 гл. 30 ГК РФ), как это имеет место применительно к договорам, признаваемым отдельными видами купли — продажи. К отношениям, вытекающим из договора мены, подлежат применению и специальные правила, посвященные отдельным видам договора купли — продажи, учитывающие специфику продаваемых объектов (продажа недвижимости, продажа предприятий, контрактация сельскохозяйственной продукции и т.п.)

тема

документ Договор контрактации
документ Договор поставки
документ Договор купли продажи
документ Лицензированный договор
документ Договор аренды
документ Договор комиссии
документ Договор цессии
документ Договор займа



назад Назад | форум | вверх Вверх

Управление финансами

важное

1. ФСС 2016
2. Льготы 2016
3. Налоговый вычет 2016
4. НДФЛ 2016
5. Земельный налог 2016
6. УСН 2016
7. Налоги ИП 2016
8. Налог с продаж 2016
9. ЕНВД 2016
10. Налог на прибыль 2016
11. Налог на имущество 2016
12. Транспортный налог 2016
13. ЕГАИС
14. Материнский капитал в 2016 году
15. Потребительская корзина 2016
16. Российская платежная карта "МИР"
17. Расчет отпускных в 2016 году
18. Расчет больничного в 2016 году
19. Производственный календарь на 2016 год
20. Повышение пенсий в 2016 году
21. Банкротство физ лиц
22. Коды бюджетной классификации на 2016 год
23. Бюджетная классификация КОСГУ на 2016 год
24. Как получить квартиру от государства
25. Как получить земельный участок бесплатно


©2009-2016 Центр управления финансами. Все права защищены. Публикация материалов
разрешается с обязательным указанием ссылки на сайт. Контакты